Онлайн книга Темное солнце

Мадленка показывала дорогим гостям их покои, помогала разгружать поклажу, подносила свечи, простыни, подогретую воду, ругалась с челядью приезжих и к трем часам пополудни так запыхалась, что не могла уже вымолвить ни слова. Оказалось, что принимать такое большое количество народу не столь простое дело, как думалось. То и дело вспыхивали перебранки: кому-то чудилось, что его комнату продувают сквозняки, кто-то ворчал, что его не по заслугам нарочно запихнули в какой-то жалкий закуток, третий, едва прибыв, громким голосом требовал вина, да не какого-нибудь, а непременно мальвазию, а слуги порою вели себя еще более вызывающе, чем хозяева.

Наконец Мадленка, уставшая и измотанная, заявила Дезидерию, что ее требует к себе Август, и, прихватив на кухне ломоть жареного гуся, сбежала на чердак, где могла спокойно отдышаться и перекусить, не боясь, что ее потревожат. Покончив с гусем, Мадленка ногтем выковырнула из зубов застрявшие в них кусочки мяса (что поделаешь — зубочистка еще не была изобретена), после чего вновь обдумала своей план разоблачения и перечла записку.

Тут нашей героине, однако, пришла в голову одна мысль, от которой ее сердце прямо-таки запрыгало: а что если самозванка, упорствуя в своей мнимой болезни, останется в покоях княгини Гизелы и на пир не явится? В пору было прибегать к крайним средствам. — Господи! — с жаром воскликнула Мадленка. — Ты все знаешь, все видишь, сделай же так, чтобы эта… — она прикусила язык, ибо в разговоре с таким собеседником ругаться все-таки не пристало, — чтобы эта злодейка пришла, и я обещаю тебе, смерть твоей служительницы, — Мадленка имела в виду покойную настоятельницу, — не останется неотмщенной.

Мадленка вздохнула и, сложив драгоценную записку, от которой зависело ее будущее, от нечего делать стала листать библию, которую постоянно носила с собой. Стрелы и веревку, оставшиеся от брата Михала, Мадленка надежно припрятала в своей каморке, ибо стрелы оказались дьявольски острые и даже сквозь одежду кололи кожу, а над слугой князя, перепоясанным веревкой, потешались прочие челядинцы, одетые не в пример лучше его.

Мадленка смирилась и убрала драгоценные улики, заложив их в груду заплесневелого хлама, но ножик покойного крестоносца, добытый с таким трудом, и душеспасительную книгу оставила при себе.

Библия матери Евлалии была небольшой, с ладонь величиною, и, как водилось в то время, когда печатный станок представлялся несбыточной мечтой, рукописной.