Онлайн книга В оковах его власти (СИ)

—Твоему отцу подарили, выходит? — я следил за тем, как эмоции переключались на ее лице. От панического разочарования до ядреной злости. Без примесей. Она кивнула, а потом продолжила:"

"—Саш, ну как же так…у каждого должна быть свобода выбора, с кем быть и как быть, кого любить, кого ненавидеть. Это ведь жизнь, нельзя отнимать ее.

Это жизнь, да. Должен быть выбор, но иногда выбор дается без выбора. Маша была слишком молода, слишком наивна в некоторых вопросах, чтобы просто воспринять эту информацию без таких эмоций.

—Я не знаю ситуации, но я понимаю, что сейчас рвать себе сердце по этому поводу нет никакого смысла, малыш. Все уже случилось, и, очевидно, у каждого в этой истории был выбор. Твои родные сделали этот выбор, он привел к своим последствиям. Сделали бы другой — привел бы к другим. Не надо выворачивать свою нервную систему наизнанку.

Маша опустила голову и тяжело выдохнула, не прекращая обнимать меня. Цеплялась как за спасательный круг в бушующем море.

—Просто я не ожидала, что моя нерушимая конструкция так падет и разломается. Для меня эти живые воспоминания в голове были реальными, не придуманы, это не шоу Трумана, понимаешь…Может я жила ими, веря таким образом, что настоящая любовь существует. Я выросла с живым примером, который оказался просто показательным образцом, не имеющим ничего реального в основе.

Воздушные замки рушатся дуновением ветра реальности, и разрушаются они похлеще бетонных изваяний.

У меня в голове проскочила нехорошая ассоциация. Для Рустама мы с Азизой тоже какое-то время были показательными, мы тоже стали примером. Он смотрел на нас и запоминал, как бывает в семье, как строить отношения. А что если он также воспринял все подобно Маше в какой-то момент? Когда стал постарше и стал понимать больше, чем хотелось бы? Кто был рядом с ним, чтобы поддержать?

Явно не я.

И очень сомневаюсь, что мать. Но даже если она, то кто теперь может обвинить Рустама в нежелании иметь такого отца, как я?

Никто. Начинать всегда стоит с себя. У всех истоков проблем моя личность.

Вместе с Машей на руках я поднимался на второй этаж, в нашу комнату, стараясь переварить обрушившуюся реальность. Хотелось стереть разъедающую боль с лица всех детей мира, которые могли пережить подобное осознание.