Онлайн книга В плену Обмана (СИ)

Я не знаю, когда это произошло: в нашу первую встречу, когда бесцеремонно присвоил Аниту себе, или в нашу первую ночь — но она моя, и только я имею право быть с ней, трогать, танцевать, прикасаться, любить… В голове нет ни одного логического объяснения, я чувствую это на животных инстинктах.

— Рассказывай, сладкая, — ухмыляюсь, вновь отпивая из бутылки, — как так вышло, что ты оказалась в этом клубе, танцевала и позволяла прикасаться к себе этому мудаку?! — стараюсь говорить сдержанней, но все равно рычу.

— Не кричи на меня! — вдруг срывается она.

— Анита, бл*дь, сейчас не в твоих интересах спорить со мной! Просто логически объясни мне, как это все случилось?! Я хочу оправдать тебя в своей голове!

Всхлипывает, но не плачет.

— Почему последние дни ты избегал встреч со мной?! — как это по-женски — отвечать вопросом на вопрос, переводя все на меня и обвиняя!

— Я, сука, последний раз спрашиваю — какого черта ты позволяла этой твари прикасаться к себе, улыбалась ему, целовала?! Что, понравился мальчик? — Все, мне опять сносит крышу от ревности.

Сначала сжимается, а потом выпрямляет спину, распахивая огромные шоколадные глаза.

— Как ты смеешь?! — в голосе столько возмущения, будто я не видел своими глазами, как они любезничали.

— А что такое? — вкрадчиво спрашиваю я и резко поднимаюсь с кресла. — Я не прав?! — мной управляют инстинкты и сумасшествие. — Отвечай! — Хватаю ее за плечи и поднимаю на ноги, рывок — и Анита уже у стены.

— Егор! — вскрикивает, когда я всем телом прижимаю ее к стене. — Ты делаешь мне больно!

— А ты мне! Сука! Очень больно! Когда позволяешь пачкать себя разным ублюдкам!

Хватаюсь за вырез ее платья, рывок — и ткань трещит по швам, обнажая плечи и спину и сползая вниз. На ней нет бюстгальтера, и этот факт злит еще больше. Анита пытается дёрнуться, отталкивается от стены, но я не позволяю. Хватаю за хвост, наматываю на руку и дергаю к себе, а бедрами вжимаю в стену, вынуждая прогнуться.

"— Руки на стену! — рычу ей в ухо и прикусываю мочку, намеренно причиняя боль. Девочка замирает, словно осознает, что сейчас лучше не злить меня и подчиняться. Она послушно опускает руки на стену на уровне головы и тяжело дышит, закрывая глаза. — Отвечай! — хрипло требую, несдержанно водя носом по ее щеке, продолжая удерживать волосы. Ревность и злость трансформируются в дикое неконтролируемое возбуждение, и мне нужно снять это напряжение.