Онлайн книга Воин-Врач III

— А дальше-то как же мне, ба? Я ж сама-то никогда и не пробовала, — она упала, обняв холмик, и разревелась так, что стало ясно: все силы на то, чтобы казаться бойкой, весёлой и бесстрашной, кончились.

Как это вышло — я не понял. Не то ветер дунул, не то земля шевельнулась, не то всё вместе. Только вдруг будто весь лес вокруг выдохнул, заорали дурниной сороки и вороны. А жуткий обгорелый, обугленный козий череп на столбушке повернулся точно сам собой и вперился пустыми глазницами во Всеслава. Словно сами Боги его повернули, прося за девчушку, донося из-за Кромки последнюю волю покойницы.

У нетопырей в руках сами собой оказались луки и мечи, бойцы озирались в поисках врага, живого или мёртвого. С князем они не боялись одинаково ни тех, ни других. Но оружие, главный и самый верный оберег любого воина, придавало сил и уверенности всегда.

— Воевода Рысь! — глухой рык Чародея будто снова сливался-разливался из двух наших голосов. Гнат чуть подал вперёд Булата и склонил голову.

— Нелюдей тех сыскать. Нынче же.

Ярость, рвавшаяся наружу, навстречу горю, боли и страху маленькой девочки Леси, не давала говорить длинными фразами, перехватывала горло.

— На санях укрепить столбы. Шваль эту, падаль, мразь — на них. До границы с ляхами домчать и там оставить. Седмицу рядом чтоб никого с той стороны. Стрелами отгонять. Только волчий вой да песнь стрелы́ на тризне. На седьмой день оставить. Пусть забирают своё отребье.

"Низкий глухой голос, на людской не похожий, что звучал одновременно и одним, и целым хором, как по волшебству унял и птиц, и ветер. Леся испуганным зверьком смотрела на сидевшего верхом князя, обнимая могилу бабушки, и, кажется, не верила, что слышит речь человека.

— Через Ставра Буривою. Сюда пусть шлёт людей верных и с ними травницу или знахаря. На ручье этом, здесь, сладить капище или жальник, сами решат. Память доброй Мирославы хранить вечно.

Рысь кивнул, не поднимая глаз. Кажется, в первый раз за всё то время, что Всеслав знал его.

— Патриарху по всей Руси разнести: судить лекарей могу один я, или тот, на кого сам укажу. Кто без моего слова казнит или вред причинит лекарю, травнице, знахарю, ведуну, костоправу или зубодёру — врагом мне станет!

Судя по длинной фразе — отпускать начинало. Утихал огонь внутри наконец-то.