Онлайн книга Вперед в прошлое!

— Какая семья, Оля, проснись! Все село знает, что он бегает к любовнице! Дети твои знают. Это не семья, это… это уродство! Стыдоба, а не семья.

Мама здесь? Мы с Борисом переглянулись, брат потух и принялся грызть ногти. Я затащил вещи во двор, брата отвел в дом, где Наташка смотрела телевизор. Отек с ее лица спал, глаз открылся, но оно стало фиолетовым.

— Головастик?! — воскликнула она, вскакивая с дивана. — Ты как здесь?

— Я не головастик, — огрызнулся Борис и ответил с достоинством: — С бабушкой знакомиться пришел.

— Там мать приехала, — сказал я — о, как Наташка напряглась, прищурилась, будто кошка перед прыжком. — Побудьте пока здесь, схожу разведаю, что там и как.

Идти со мной никто не изъявил желания.

Перед тем, как войти в летнюю кухню, хоть дверь была распахнута, я проговорил: «Тук-тук», — и переступил порог.

Мама, сидевшая спиной ко входу, развернулась.

— Привет, ма, — сказал я, достал из-под стола табурет и уселся между нею и бабушкой.

Лицо у нее было отекшее, красное, нос раздулся, веки набрякли.

— Паша, сколько раз говорить, когда взрослые разговаривают — не лезь! — Голос мамы окреп, о недавних слезах говорило лишь легкое дребезжание.

Я вздохнул.

— Вы же обо мне разговариваете? Решаете, хочу ли я кушать или замерз, так?

— Пусть остается, — припечатала бабушка, — и Наташу я бы пригласила.

Мама побледнела, я тоже считал, что не надо Наташе, обиженному подростку, участвовать во взрослом разговоре. Я обратился к матери:

— Ма, чего ты хочешь? Вот я здесь, говори.

— Хочу, чтобы вы поехали домой! Дети должны жить с родителями, — сказала она как по писаному.

— Мамуля, попытайся меня услышать. Представь, что с тобой не родной сын разговаривает, а незнакомый взрослый, хорошо? — Она нехотя кивнула. — Это ты делаешь ради нашего блага, да?

Она снова кивнула.

— А что есть благо для человека?

Вопрос поставил ее в тупик, она растерянно заморгала и посмотрела на бабушку в поисках поддержки. Бабушка же растянула губы в хищной улыбке.

— Как, по-твоему, правильно и хорошо? — перефразировал я вопрос. — Не для нас, для людей в принципе.

Вместо ответа она закрыла лицо руками и разревелась. При отце мама так не делала: знала, что сочувствия не дождется. И что происходит: манипуляция или нервный срыв беспомощного человека? Мы с бабушкой молчали, ждали, чем закончится.