Онлайн книга Выстрел на Большой Морской

Он был не фартовый, а, как у них говорят, «брус». Но тёрся возле деловых. Раздобыл где-то на большую сумму поддельных банкнотов и хотел их сбыть. Лыков указывал тебе цифру?

— Указывал, да я не помню.

Эффенбах раскрыл синюю папку, подсмотрел:

— Сто восемьдесят тысяч?

Шарап кивнул.

— А такие фамилии он называл: Рупейто-Дубяго и Самотейкин?

— Называл. Он искал их по Москве.

— Питерское сыскное сообщает: по сведениям, указанные лица взяли у него фальшивые билеты на реализацию и сбежали с ними сюда. Лыков для того их искал, чтобы поквитаться?

— Для того.

— Значит, вор у вора дубинку украл? Ну, деловые, дают! Впрочем, нам, сыщикам, только легче будет, если они друг друга перебьют… Ладно, поехали дальше. Кличку Большой Сохатый Лыков называл?

— Не помню.

— Не желаешь ты помочь следствию, Шарапов! — сокрушённо констатировал Эффенбах. — Зайка-немогузнайка. Ну, тогда иди отсюда. Завтра зайдёшь подписать протокол.

Тоська повернулся.

— Стой! А правда, что Лыков такой сильный был, как рассказывают?

— Правда.

— Ну, ступай… Завтра опишешь ещё приметы Самотейкина. Устал я от вас, безобразников…

В это же время в карете с зашторенными окнами Лыков с Федей-Заломаем ехали к матери последнего и вели при этом серьёзный разговор.

— Ты заметил, Фёдор, что между мною и, к примеру, Верлиокой есть отличие?

— А как же, Лексей Николаич! Спрыть вас он мелко плавает, хошь и «иван».

— Я не об этом. Верлиока бандит, он людей грабит. А потребуется — и убьёт. Ты готов по его команде убить?

Заломай долго молчал, потом сказал:

— Вы же сами меня к нему в службу отдали.

— Я тогда считал, что ты — как они. А теперь вижу, что ошибался. Если меня в пещере не бросил, значит, у тебя совесть есть. А это в человеке самое главное, важнее даже и ума.

— Лексей Николаич, а вы… кто?

— Я чиновник департамента полиции. Сыщик. Ловлю убийц, чтобы они кровь человечью не проливали.

Федя-Заломай шумно вздохнул.

— Что, испугался? Только плохое о сыщиках слыхал?

— Угу.

— А матушка твоя что думает?

— Старая она уже.

— Вот видишь! А Бог что говорит? Не убий. Не укради. Так?

— Вроде так.

— А чем бы ты у Верлиоки занимался? Этим бы и занимался.

— Про сыщиков бают, что они хужее разбойников. Мзду берут. А то кого заарестуют облыжно, а опосля за деньги выпускают.

— Есть и такие, — согласился со вздохом Лыков. — В семье не без урода. В любом деле есть люди честные и бесчестные. Но я вот не такой.