Онлайн книга Взять живым мёртвого

Пусть он уж, поди, лет сто как и помер весь! Да без разницы, я ж его парфюм и через сырую землю учую! Было дело, всю избушку мне ароматами французскими провонял, псина эдакая…

Я вновь деликатно промолчал, прекрасно понимая, что если наша милая старушка обходит тему их возможных отношений гробовым молчанием или, того хуже, странными полунамёками, то, скорее всего, ничего меж ними не было. Хотя вполне возможно, что Яга предпочла бы, чтобы мы все думали иначе. Что ж, её право забыть или помнить, а уж делиться этим она тем более не обязана.

– Пойду-кось на улицу гляну.

– Там не улица, мы в лесу.

– Не тупее избушки, факты понимаю, – серьёзно кивнула Баба-яга, взяла помело наперевес и осторожно сдвинула засов двери.

Я поднял кочергу и встал у косяка.

Дверь медленно распахнулась. Выходить наружу мы не стали, смысла не было. Кругом темнота. Живая, насыщенная, полная таинственных и жутковатых звуков и густая, как смоль. Ни неба, ни луны, не звёзд, единственный свет от нашей свечки в избе…

Это Шварцвальд, самый чёрный лес на свете.

– Не видать ни зги. Может, покуда чайку?

– А пожалуй, да, – уверенно согласился я. – Кстати, как вы думаете, сейчас удобно позвонить, тьфу, в смысле переговорить с Олёной через зеркало?

– Отчего ж нет? Три часа ночи всего, поди, не разбудишь.

– Да, простите, поздно, неудобно.

– Чего ж неудобно, коли муж с женой говорить хочет?

– Так три часа ночи?

– Ну и что ж с того? От, когда я молодой была, мне хоть день, хоть ночь-полночь, уж я так любила-а…

– Тогда я звоню.

– Чего?

– Ну, поговорю через зеркало."

"– А-а, дык, коли бабьего сна не жалко, давай ори, буди её, сердешную, мало ли она за день наработалась. Ить, поди, всё хозяйство на ней, стрельцы не помогают, у них своя служба. А так верно, чего ей спать-то?

– То есть не звонить?

– Я б позвонила.

– Тогда и я…

– Может, она до сей поры бельё стирает, убирается в тереме, все руки исколола, вышивая крестиком под лучиною, глаза наломала, а тут ты нарисовался с приветом из хмельной Германии-и!

Я в упор уставился на бабку.

Кажется, она меня всё ещё ревнует. Тут уже чисто женская психология, против не попрёшь и ничего с этим не сделаешь. Если бы проводили международный конкурс «Свекровь – кошмар моей жизни!», то наша легендарная бабушка стопроцентно сидела бы на почётном месте в жюри.

Ладно, мы с Олёной поговорим на рассвете, сейчас есть и более важные вопросы. Жизненно важные, я бы сказал.