Онлайн книга Развод и девичья фамилия

И с детьми! Не омрачай мне радости, просто пошли и оторвёмся! Прекрасно тебя понимаю, сама над детьми, как наседка, но мой пригласил им аниматоров, плюс наши няни и помощница, так что пока мы будем радоваться жизни, за нашими отпрысками и присмотрят, и развеселят, и накормят.

— Но…

— Девочкам нужно обязательно себя баловать, тем более, у меня завтра юбилей. В детстве я так любила дни рождения, а сейчас каждый год пытаюсь о нём забыть, да разве родные позволят? Мне уже тридцать пять, кошмар, правда?

— Почему? Отличный возраст! Мне вот тридцать два, — смирилась Катя.

Непосредственная и живая, такая вся настоящая Кира ей понравилась. Вот и не скажешь, что жена богатого бизнесмена — простая в общении и приветливая. Или это потому, что она не знает, что Катя — няня?

— Тоже верно, — легко согласилась хозяйка. — Раздевайся и за мной! Сначала в парную!

Баня, как и вся усадьба, производила впечатление — добротная, вкусно пахнущая свежим деревом и чем-то яблочно-травяным.

— Это специальная вода, для пара, — раздеваясь, объяснила Кира, — вон в том бочоночке — чтобы запах был приятный. Ну и пар чтобы не только грел, но и оздоровлял.

В бане Катя не была триста лет. Фигурально, конечно. Просто — очень давно. С детства.

Память подбросила воспоминания, как они с сестрой и мамой мылись в баньке у бабы Шуры, когда приезжали к ней в деревню раз в год на месяц погостить. Баня Мамоновых с бабышуриной имела общее только название и предназначение.

Попарились с удовольствием. С Кирой было легко — она болтала без умолку, Кате оставалось поддерживать разговор, вставляя время от времени междометия или просто кивая головой.

А потом, разомлевшие, в удобных мягких халатах и с тюрбанами из полотенец на голове, в подступивших густых сумерках они ели нежнейший, буквально тающий во рту шашлык, прихлёбывая ароматный чай.

— Сейчас обливаться водой будут, — хихикнула Кира. — Мой любит выскакивать и прямо из бочки черпать. До водохранилища близко, но голышом не очень-то побегаешь, вот он и приспособил себе бочку. Специально стоит под водостоком — дождевая, самая мягкая вода.

И только она договорила, как сквозь синеву вечера возле бани замаячили две фигуры, судя по довольным вскрикам, обливающие друг друга холодной водой.