Онлайн книга 120 дней Содома, или Школа разврата

И повсюду, где люди станут между собой равны, где не будут существовать такие различия, – счастью не бывать. Это как с человеком, который оценивает здоровье лишь после того, как заболевает.

– В таком случае, – произнес епископ, – подлинное счастье, если следовать тебе, в том, чтобы любоваться слезами несчастных?

– Ну конечно, – отвечал Дюрсе. – Нет на свете более острого наслаждения.

– Как! И не облегчить их страдания? – продолжал вопрошать епископ, весьма довольный, что вызвал Дюрсе на обсуждение этой темы, которая всех интересовала и которую, епископ это знал, Дюрсе может отменно трактовать.

– Что ты называешь облегчением страданий? – сказал Дюрсе. – То наслаждение, которое я испытываю от сравнения их участи с моей, прекратится, если я облегчу их страдания, ибо, выйдя из своего бедственного положения, они сравняются со мной, и радость сопоставления исчезнет тотчас же.

– В таком случае, – вступил герцог, – надо всячески усиливать это различие участей; надо, говорю, скорее усугублять их страдания.

– Несомненно, – кивнул Дюрсе. – Этим-то и объясняются те мои гнусности, в которых меня всю жизнь упрекают. Люди, не знающие моих мотивов, называют меня грубым, жестоким, варваром, но я смеюсь над всеми этими титулами и следую своей дорогой; признаюсь, я творил то, что глупцы называют злодействами, но я тем самым утверждал сладчайшую радость сравнения и был счастлив.

– Сознайся же, – сказал герцог, – и в том факте, что тебе случилось разорить более двадцати несчастных единственно для того, чтобы ублажить тот превратный вкус, в котором ты признавался только что.

– Более двадцати? – воскликнул Дюрсе. – Скажи лучше, более двухсот, друг мой! Да я без всякого преувеличения могу назвать тебе четыре сотни семейств, которые теперь обречены просить подаяние, и все это по моей милости!

– Но ты-то выгоду имел от этого? – спросил Кюрваль.

– Почти всегда; но нередко я проделывал это не ради прямой выгоды, а из-за какого-то злоумия, которое всегда пробуждало во мне похоть. Я прихожу в исступление, совершая зло; я нахожу в злодеяниях нечто, что щекочет мое любострастие; и порой только этот, а не какой-либо иной интерес двигал мною.

– Для меня здесь нет ничего удивительного, – сказал Кюрваль.