Онлайн книга Дикая война

Провозившись вечер, Мишка соорудил простые, но крепкие весы со стрелкой и нулевой отметкой. Теперь настала очередь определить груз от одного грамма до килограмма. Задумчиво катая по столешнице гильзу от охотничьего патрона, парень вдруг вспомнил, что, переснаряжая патроны, пользовался обычной меркой, которая ничем не отличалась от той, что была у него в прошлой жизни.

Метнувшись к себе в спальню, он откинул крышку сундука и, достав мерку, радостно усмехнулся:

— Есть! Два грамма дымного пороха они и есть два грамма в любом измерении.

Отвесив нужное количество пороха, он вернулся в мастерскую и принялся осторожно делить его пополам на клочке бумаги. Уравняв вес, он ссыпал порох с одной чаши и достал из ящика кусачки и обрезки меди. Выбрав самый маленький обрезок, он положил его на пустую чашу и, посмотрев, как весы плавно качнулись, потянулся за напильником. Сточив с обрезка немного металла, он снова проверил вес.

Так, раз за разом стачивая обрезок буквально по волосу, он уравнял вес и, победно рассмеявшись, в голос протянул, устало потянувшись:

— Лиха беда начало.

Сбегав снова в сарай, он подобрал кедровый брусок подходящего размера и принялся мастерить пенал. Грузы нужно было где-то хранить. Причём делать это так, чтобы не потерять ни одну пластину. Сточив стамеской середину бруска примерно на сантиметр, он прорезал пазы и взялся строгать крышку. Закрываться пенал, по его задумке, должен был выдвижной крышкой. Так надёжнее. Посверлив в пенале десять слепых отверстий разного диаметра, Мишка вернулся в дом и только теперь понял, что на улице уже темно.

Утром он проснулся не от очередного вопля соседского петуха, а от громких команд и стука копыт на улице. Казаки в полном вооружении и верхами выезжали из дворов и неслись к постоялому двору. Выйдя из калитки, Мишка увидел атамана и, поздоровавшись, спросил:

— Что случилось, Сергий Поликарпович?

— Секреты тревогу подняли. Большая банда на нашу сторону перешла. Да ты не беспокойся. Не в первый раз.

— А что не так? — не понял Мишка.

— Не заметил, значит, — кивнул атаман с грустной улыбкой. — Нога у меня раненая. Долго в седле ездить не могу. На коня влезу, а через десяток минут меня на руках снимать станут. Потому и приходится, словно барину, на бричке кататься. Пока хожу — ничего, а как в седле, так от боли хоть вой, — удручённо вздохнул казак.

— Прощения прошу, Сергий Поликарпович.