Онлайн книга Аптекарский огород попаданки

Заглянув внутрь, я увидела девочку, сидящую на кровати. Её кукла с фарфоровым личиком лежала рядом, но Агата не играла. Она смотрела в окно, её маленькие плечи были опущены, а волосы, обычно аккуратно заплетённые, выбились из косы. Но больше всего меня встревожило её лицо — бледное, с лёгким румянцем на щеках, который казался не здоровым, а лихорадочным. Она кашлянула — сухо, надсадно, — и я почувствовала, как сердце ёкнуло.

— Агатушка, — позвала я тихо, входя в комнату.

Она обернулась, и её глаза, такие ясные и доверчивые, наполнились слезами.

— Сашенька, — прошептала она, и голос её дрожал. — Ты правда уезжаешь?

Я опустилась на колени перед ней, поставив саквояж на пол. Её ручки, холодные, несмотря на тёплый день, тут же нашли мои.

— Правда, милая, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Но я вернусь. Как только война закончится, сразу вернусь к тебе.

Она покачала головой, и слёзы покатились по её щекам.

— А если ты… Как папенька… Он тоже ушёл на войну, а вернулся… — она запнулась, — вернулся не таким.

Я сжала её руки, чувствуя, как её слова режут сердце. Василий Степанович. Его шрам, его увечье, его боль, спрятанная за суровостью. И Агата, потерявшая мать и сестру, боялась потерять ещё кого-то. Меня.

— Вернусь, — повторила я, вкладывая в слова всю свою веру. — Обещаю. И знаешь, я буду думать о тебе каждый день. О том, как мы собирали травы, как играли в прятки, в салки. Помнишь?

Она кивнула, но кашель снова прервал её. И я заметила, как она прижала руку к груди, словно ей было трудно дышать.

— Агата, ты себя хорошо чувствуешь? — спросила я, стараясь не выдать волнения.

— Немножко кашляю, — ответила она, отводя взгляд. — Это ничего, Сашенька. Пройдёт.

Но я не была так уверена. Изольда Пална больна. Теперь Агата кашляет, лихорадит.

— Агатушка, — сказала я, стараясь улыбнуться, — ты главное, отдыхай. И если станет хуже, сразу скажи папеньке или Вениамину Степановичу.

Она кивнула, но её глаза были такими грустными, что я не выдержала и обняла её, прижимая к себе. Её маленькое тело дрожало, и я не знала, от слёз или от лихорадки.

— Расскажи мне про свою маменьку, — попросила я, чтобы отвлечь её. — Какой она была?

Агата отстранилась, вытерла слёзы рукавом и задумалась.

— Маменька была… как солнышко, — сказала она тихо. — Она всегда пела, когда шила. И учила меня цветы вышивать.