Онлайн книга Авантюрист

Усмехнувшись, бросил по-немецки:

– Что это вы в карман полезли, любезный мой?

Судя по лицу Джузеппе, он не понял ни словечка. Что-то пробормотал на родном наречии, непроизвольно сделав выразительный жест – ни черта, мол, не разберу…

– Что это вы в карман лезете? – спросил Сабинин уже по-французски. – Или вы и французского не понимаете?

– Понимаю… – растерянно отозвался итальянец на довольно сносном французском. – Послушайте, какого черта?

– Молчать! – зловеще процедил Сабинин, шагнул к нему и, прижав дуло револьвера к боку, бесцеремонно полез итальянцу в карман.

Извлекши оттуда браунинг, второй номер, проворно отступил на два шага, сунул трофей себе в карман, придвинул ногой облюбованный заранее стул и уселся. Легонько помахал револьвером. Он специально выбрал в оружейной лавке этого монстра – английский «Уэблей-Грин», сработанный за год до появления на свет самого Сабинина, в семьдесят девятом. Как боевое оружие этот памятник старины ни к черту не годился, да и был к тому же неисправен, зато обладал внушительными размерами и производил самое грозное впечатление.

– Послушайте, мсье, извольте объясниться, – сердито сказал итальянец. – В конце концов, кто вам дал право вот так врываться?

Особого страха в его голосе не чувствовалось – ну, конечно, Надя что-то да рассказала… интересно, что?

– Сядьте. Я кому говорю? Вот так, прекрасно… Я не намерен разводить здесь церемонии. Либо вы мне немедленно расскажете, как далеко зашли ваши отношения с Надеждой… с мадемуазель Гесслер, либо, клянусь всеми святыми, я вам пущу пулю в лоб! – сказал Сабинин и звонко взвел курок.

Итальянец проследил взглядом воображаемую линию, соединявшую дуло револьвера с его торсом в расстегнутом жилете. Он, безусловно, не был трусом, но направленное на человека оружие всегда внушает ему некоторое уважение, в особенности если ответить аналогичными мерами человек не в состоянии…

– Вы что, плохо меня поняли? – прикрикнул Сабинин.

На лице итальянца появилось именно то выражение, какого Сабинин и ждал: откровенная досада, нетерпение. «Боже, ну за какие грехи ты мне послал этого дурака?!» – явственно читалось во взоре синьора Джузеппе.

Главное было теперь – сохранить должную серьезность, сыграть без фальши.

– По-моему, я задал вам вопрос! – неприязненно бросил Сабинин, подняв револьвер повыше.