Онлайн книга Белое солнце дознавателей. Книга 2

— Много, — протянул второй юнец завистливо. — Иногда я жалею, что не вышел статусом, быть допущенным за этот стол…

— Пфф… тебе и ставить нечего, это новое ханьфу ты же взял напрокат в лавке…

— Можно подумать, твои артефакты не из ломбарда… того, что дает отец не хватает даже на декаду. Это — Столица!

— Вот почему у кого-то есть деньги, а у кого-то нет?

— Судьба.

— Смотри на Трибуна четвертого, он сегодня опять будет делать вид, что играет «втемную».

После повышения ставок за столом осталось только четыре игрока.

Глава 24. Буревестник

Южная пустыня, окрестности Хали-бада

— Прибыли, господин! Это здесь — мертвая зона начинается у барханов.

От холодного пронизывающего ночного ветра у меня мерзли пальцы. Плетения «мешка» сняли примерно мгновений двадцать назад — по внутренним часам. И правда — зачем? В пустыне каждый второй бархан похож на первый, дорог нет, а ориентироваться по звездам можно, если путь прямой, как стрела — мы же кружили, как змеи на песке.

"Меня везли достаточно быстро — значит, дорога была привычной, и достаточно долго — окраинные оазисы остались далеко позади. Я щурилась, но не могла разглядеть ни одной сигнальной вышки за барханами, чтобы понять, миновали мы круг защиты или нет. Зрение плыло до сих пор, но коктейль эликсиров в крови уже можно было контролировать — плетения «тишины» не сняли, но говорить больше не хотелось.

Не хотелось вообще ничего.

Спина Иссихара белым маяком светилась впереди — он ехал чуть позади Феникса, на полкорпуса.

«Пух. Пух. Пух».

Казалось, пески — дышали. Надсадно, с шуршанием, закручивая зыбучие воронки вниз, и потом с усилием выплевывая вверх всё, что успели сожрать с поверхности. Дыхание пустыни.

— Сгружайте!

Тело алхимика — судя по верхнему рабочему халату — отправили в зыбучие пески первым. Воронка сыто чихнула вверх фонтанами песка, и жадно сожрала подношение.

Почти ритуал. Кормить пески свежим мясом. И спустя пару тысяч зим, если содрать верхнюю шелуху, мы остались теми же «варварами», которые ступили на эту землю, порвав Грань.

Внутри было гулко — мысли либо текли медленно, либо ускорялись так, что я не могла их поймать. Эмоции застыли. Если бы это было задание одного из Наставников по анализу и отслеживанию внутренних состояний, я бы назвала это — «эмоциональный стазис». И получила бы заслуженную десятку.