Онлайн книга Белые искры снега

Что-то со мной сегодня явно не так. Вроде бы из зеркала на меня глядит обычная Настя, такая, которую я вижу каждый день, но что-то в ней теперь совершенно не так, как прежде, как еще несколько часов назад. Я еще раз окинула свое отражение внимательным взглядом, отчего-то вздохнула и направилась к одной из двух дверей, каждая из которых вела в туалетную комнату со всем положенным санитарно-техническим «оборудованием» для этого места. Знаков «М» или «Ж», естественно, на этих дверях не было, и это сыграло со мной забавную шутку.

Спустя несколько минут я, еще раз посмотрев на свое отражение в другом зеркале – теперь уже овальном, и умыв руки и лицо теплой водой в раковине, примостившейся под этим зеркалом, потянулась к ручке замка и открыла его. И, кажется, едва не попала дверью по какому-то человеку, который в эту минуту подошел вплотную с намерением тоже открыть дверь, только с другой стороны.

Этот человек тихо выругался мужским, слабо знакомым голосом и по инерции отошел на шаг назад, а я распахнула дверь сильнее и увидела Ярослава.

– О, боже, – только и выговорила я.

– Ты! – одновременно со мной произнес он.

Мы злобно уставились друг на друга, подозревая друг друга в слежке и прочих глупостях. Я, потеснив Зарецкого, вышла из туалетной комнаты к общему рукомойнику.

– Ну, я, и что? – взяла я себя в руки, чтобы не выглядеть совсем уж удивленной. Однако, каюсь, у меня от неожиданной встречи в туалете даже сердце забилось сильнее – от страха, наверное.

– От тебя и тут не скрыться, – фыркнул Зарецкий, засунув руки в карманы и глядя на меня взглядом а-ля царь всемогущий."

"– А ты знаешь, что это незаконно?

– Что незаконно? – не понял мальчишка.

– Следить за людьми незаконно, – отозвалась я.

– Нужна ты мне, дура, – тут же оскорбил он меня, моментально взбесив. – Где потеряла своего пирата, кстати? Вы потешно смотрелись. Все, кто рядом сидел, со смеху умирали.

– Я же говорю, слежка – это незаконно, – смутилась я про себя, что Енот видел всю эту непотребную сцену.

– За тобой следить – это как грех, Анастасия Иосифовна, – тотчас заявил он, вновь переврав мое отчество.