Онлайн книга Беременна от мажора

Нет! Ни за что! Мне нужно бежать, но я не могу, ноги будто приклеены. Кидаться в тот же колодец, когда только-только выкарабкалась из него? Увольте.

Три брюнетки приклеиваются к нему, будто рыбы-липучки, он снимает их руки со своей шеи и продолжает смотреть на меня. Чертовы мурашки. Я хочу отвернуться, но тело во сне по-прежнему меня не слушается, даже голова не своя — чужая. Я будто вижу все со стороны.

Он прорывается сквозь толпу и подходит ко мне, сразу же целует, дерзко засасывая нижнюю губу.

"— Прости меня, я должен был поверить, что это мой ребенок, — шепчет Дима во сне, вымаливая прощение и одновременно соблазняя. — Обязан был хотя бы попытаться.

Жадно кусает мой рот, издеваясь над губами.

Не хочу, но балдею от его развязного поцелуя. Люди смотрят на победителя, а Красинский ласкает меня на глазах у всех.

— Когда я вижу тебя, во мне что-то ломается.

Не верю ни единому слову, пытаюсь оттолкнуть, но он срывает все мои внутренние оковы. Я будто растворяюсь в нем. Он так пагубно действует на меня. Толпа ревет, а я беспомощно плавлюсь в его объятиях. Чувствую себя желанной. Оторвавшись от моих губ, он улыбается мне и, подхватив на руки, несет в сторону небольшой деревянной хижины.

Ну почему я не могу ему сопротивляться? Я пытаюсь сказать, чтобы он поставил меня на место, но губы будто слиплись, а по венам течет страсть, а не кровь.

Дима нагло стягивает с себя кожаную куртку и белую майку, ослепляя своим идеальным торсом. Совсем не желаю, но не могу перестать пялиться на рельефную спортивную фигуру и неповторимый цвет кожи. Не хочу, но, когда он подходит ближе, непроизвольно кладу руку на его твердый упругий живот. Вижу литые мышцы и блестящее от загара тело. Дима принадлежит сейчас только мне и, осознавая это, я вздрагиваю от вожделения.

Ненавижу его, никогда не прощу, он предатель. Я понимаю это даже во сне.

Ничего личного. Просто красивое мужское тело. Так ведь бывает? Этот сон надо прекратить, скорее проснуться, но мне так нравится ощущение бархата под пальцами рук.

— Иванка, ты такая сладкая. Ты ведь простишь меня?

Домик, пропахший натуральной древесиной, такой уютный и романтичный.