Онлайн книга Боевая единица

Неподалеку начиналось большое кладбище, но, несмотря на ночной час, оно нисколько не смущало водителей и уж тем более их пассажиров. Тринадцатый все же смилостивился над своими слугами и позволил им передохнуть несколько часов, чтобы с рассветом приступить к поискам со свежими силами. Заодно люди Последней Церкви сменят номера на машине, кто знает, возможно, после проезда через пробку их кто-то успел хорошо рассмотреть, да еще и связал быстрый проезд грузовика со странным взрывом, расчистившим дорогу.

Тринадцатому сон не требовался, но это время он не тратил зря.

Тринадцатый думал.

Лина еще раз проверила текст, но больше ошибок не обнаружила. Сообщение было небольшим, но сейчас и не требовалось писать объемные воззвания. Да и не о чем ей было писать – она сама мало что знала. Дальнейшая правка бесполезна, ей начинало казаться, что первый, черновой вариант, был самым приемлемым.

Лина закрыла текстовый редактор и обернулась, услышав, что в кабинет кто-то зашел. Это оказался Павел со своей вечной кружкой чая – девушка готова была под присягой подтвердить, что за вечер он выпил его не меньше ведра. Одарив Лину своей обаятельной улыбкой, мужчина поинтересовался:

– Чаю хочешь?

– Нет, спасибо.

– Как хочешь.

– Я тоже сейчас лягу, – пообещала девушка, закрывая программы.

Павел присел рядом, поставил кружку на стол и, склонившись к плечу девушки, посмотрел в монитор. Линь, ощутив его дыхание над самым ухом, почувствовала себя неловко и по ошибке нажала на кнопку перезагрузки вместо выключения:

– Ну вот! Теперь придется ждать, когда включится, чтобы выключить нормально.

– Можно вообще не выключать, – заявил Павел и, как бы между прочим, положил руку девушке на бедро.

"Лина замерла, размышляя, как бы ей поэффектнее отреагировать на подобную наглость. И стоит ли реагировать вообще? Ничего более мужчина не предпринимал, руку положил естественно, непринужденно, будто безо всяких задних мыслей. А, учитывая, что нога не голая, а в джинсах, то, возможно, это не означает ничего плохого. Лина слабо представляла многие обычаи Большого Мира и не хотела вести себя как мнительная монашка.