Онлайн книга Бывшие. Соври, что любишь

ох как больно режет слух эта фраза, — но я знаю своего и склонен верить ему. Глеб не верит в то, что вор Леша. Я не думаю, что мы узнаем, кто это сделал, так что предлагаю просто закрыть эту тему, и все.

Просто закрыть.

Да."

"Легко сказать. Особенно когда ты не считаешь чужого мальчика своим и, по сути, тебе плевать на то, как с ним поступают сверстники и школа.

Для Максима тема исчерпала себя, и требовать от него чего-то еще я не хочу.

Сказать о сыне… нет… не сейчас, не сегодня…

— Хорошо. Значит, закрыли тему, — поднимаюсь и выпрямляю спину.

Никонов тоже поднимается, обходит стол.

— Ульяна, было бы правильнее, если такие вопросы решала не ты, а отец Леши.

— Отец Леши у нас решает проблемы только своего сына, — выпаливаю не подумав.

И тут же закрываю рукой рот. Максим и сам дергается от моего выпада.

— Прости, мне пора, — бормочу себе под нос и спешно покидаю офис Максима.

Глава 18

УльянаКазалось бы: да забудьте вы уже про эту историю!

Но как назло, ничего не затухает.

Дети продолжают демонстративный игнор. Родители беснуются в чатах. Одна мамашка пришла ко мне прямо в разгар урока и в приказном тоне сказала выйти для диалога.

Хорошо, что у нас в школе есть охрана и даму быстро выпроводили в кабинет завуча, где с женщиной была проведена беседа.

Я так и не узнала, что именно она хотела мне сказать.

На моих уроках дети ведут себя относительно нормально, но не переставая бросают косые взгляды и шушукаются.

На одном из уроков я не выдержала и отпустила детей раньше, хотя делать это запрещено.

Так продолжалось неделю. Сын за это время сильно скатился по учебе, закрылся в себе, поник. В борьбе показатели тоже упали. С тренером я поговорила, объяснила все как есть.

Он тоже был шокирован и не поверил в то, что Лешка способен на воровство.

Я не знаю почему, но Глеб — чуть ли не единственный человек в стенах школы, который рядом с Лешей, на его стороне.

Он окончательно пересел к нему, выказывая незримую поддержку, всюду ходит за Лешей.

— Ульяна Романовна, зайдите к Анне Сергеевне, — говорит одна из учительниц, окидывая меня высокомерным взглядом.

Да, педагогический состав очень жесток, хотя, наоборот, должны оказывать поддержку ученикам. Про себя я вообще молчу, на себя плевать.

Поднимаюсь и иду к директрисе. По дороге нервное напряжение усиливается до предела. Неужели случилось что-то еще?!

Стучусь, прохожу в кабинет.

— Садитесь, Ульяна Романовна.

Опускаюсь на стул, выдерживаю тяжелый взгляд Анны Сергеевны.