Онлайн книга Человек в чужой форме

Как сквозь вату он услышал шаги и голос Кузнецова:

— Здравствуйте, товарищи. Что, захворала машинка?

Колька заметался, дернул ручку, но дверь почему-то не поддалась. Пришлось сидеть смирно, глядя прямо честными глазами. Михалыч кивнул на Пельменя, вытянувшегося во фрунт:

— Вот, Максим Максимович, свечи меняет.

— Занимайтесь, не спешите.

Увидев Кольку, приветливо кивнул:

— А, рабочий класс. Николай, разговор есть… Желаете, значит, в увээр, вольнонаемным?

«Вот спасибо Ольке. Ну и Вячеславовне тоже», — порадовался Колька и подтвердил, что да, хотел бы.

Порасспросив кратко — кто таков, кто отец, где проживает, — Кузнецов сказал, что попробует решить вопрос. Ликование Колькино было велико, но промолчать о главном значило совершить подлость, и потому он решился:

— Максим Максимович, у меня судимость.

— Ох, — полковник потер лоб, — неаккуратно, Пожарский, неаккуратно. Доложите детали.

Колька сосредоточенно, стараясь ничего не упустить, поведал подробности своих «подвигов», рассказал и о своих надеждах на УДО, на то, что говорил по этому поводу Сорокин.

— Сорокин, значит, — повторил Максим Максимович, как будто взяв услышанное на заметку, — начальник отделения?

— Так точно.

— Бывалый товарищ, — то ли спросил, то ли уточнил Кузнецов, — сложилось такое впечатление. Что ж… обещать я вам ничего не стану, сами понимаете.

— Понимаю, — вздохнул парень.

— Но приложу все усилия, — обнадежил полковник, — каждый может оступиться. Не шельмовать же до конца жизни.

Колька с готовностью кивнул.

— И ведь не первый раз они по карманам промышляли? — как бы мимоходом спросил Кузнецов, глядя с хитрецой.

— Они честные люди, — твердо и прямо соврал Николай."

"И тут полковник расхохотался, то есть по-настоящему, от души, как простой смертный. Утерев слезы и посерьезнев, он поведал:

— Сдается мне, послужим. Знаете, вы очень похожи на моего сына.

— Где же ваш сын?

Лицо инженер-полковника посерело, он отвел глаза, кадык на шее дернулся.

— Погиб. В сорок первом.

Колька чуть не взвыл от неловкости: «Права Оля, тысячу раз права: дурак я набитый…» Вечно так получается. Вроде задаешь простые вопросы, пытаешься как-то интерес показать — а вот уже влез в чужую жизнь с ногами и чужие же страдания расковырял грязными пальцами.