Онлайн книга Чудовище. История невозможной любви

Оно решило подкрасться ближе и украдкой взглянуть, с кем это разговаривает Белль, но в тот же миг услышало мужской голос с французским акцентом, приглашавший ее к обеду.

— Не пойду! Не хочу иметь с ним ничего общего! Он чудовище! — ответила Белль отказом и захлопнула дверь.

Чудовище! Гнев переполнял его.

— Если не хочет обедать со мной, пусть не ест вовсе, — раздраженно прорычало Чудовище, поворачивая за угол и готовясь встретить здесь очередную живую статую, посланную, чтобы мучить его. Но за углом никого не оказалось, а на полу стоял маленький медный подсвечник — тот самый, который он только что видел в саду.

«Она считает меня чудовищем!» — эта мысль не давала ему покоя.

Стремительно направляясь в Западное крыло замка, оно чувствовало, как нарастает его гнев, грозя вырваться из-под контроля. Чудовище! Поднимаясь по длинной лестнице, оно в щепки рвало своими когтями деревянные перила, мечтая, чтобы это была не мертвая древесина, а живая плоть.

Чудовище!

Света в этой части замка было очень мало. Точнее сказать, здесь было бы совершенно темно, если бы не проникавший сквозь потертые красные занавески спальни лунный свет. У дальней стены комнаты были сложены стопками разного размера и формы зеркала, завернутые в белые, поеденные молью тряпки. Среди зеркал попадались и портреты — часть из них Чудовище успело изуродовать в припадке гнева, когда ему казалось, что изображения, как и ведьмы, насмехаются над ним, дразнят его напоминаниями о том, кем он был раньше.

Чудовище!

Оно не могло развести огонь в огромном камине или зажечь стоящие в настенных кронштейнах факелы. Его лапы не могли управляться с такими мелкими предметами, как спички, а слугам вход в Западное крыло был запрещен. В эту часть замка не могли проникать даже сестры-ведьмы.

Скрываясь от их насмешек, Чудовище именно здесь поначалу проводило большую часть времени — прячась от всех, давая своему гневу раздуваться до невероятных размеров, умирая от страха перед тем, что начинает с ним происходить, и в то же время сгорая от любопытства.

Ведь именно любопытство стало первым, что оно почувствовало, не так ли? Любопытство. Вначале — едва заметные перемены в лице, появившиеся вокруг глаз морщинки. С ними взгляд его прищуренных глаз стал более грозным, способным напугать любого.