Онлайн книга Пятьдесят оттенков серого

Но что его интересует? В моем прошлом нет тайн, трудное Детство — это не про меня. Что ему нужно знать обо мне, чего он еще не знает?

Я покорно вздыхаю.

— Что ты хочешь знать?

— Для начала скажи, что ты думаешь о нашем контракте?

Я моргаю. Правда или фант? Подсознание и внутренняя богиня нервно переглядываются. «Черт, пусть будет правда».

— Не уверена, что сумею долго притворяться. Играть роль на протяжении выходных.

Я вспыхиваю и опускаю глаза.

Кристиан поднимает мой подбородок и довольно улыбается.

— Я тоже не думаю, что ты справишься.

Я чувствую себя слегка задетой.

— Ты надо мной смеешься?

— Смеюсь, но по-доброму.

Затем наклоняется и коротко целует меня.

— Плохая из тебя саба, — шепчет он, держа меня за подбородок, а глаза хитрые.

Я изумленно смотрю на него, затем начинаю смеяться. Кристиан смеется вместе со мной.

— Возможно, у меня был плохой учитель.

— Возможно, — фыркает он. — Мне следовало не давать тебе спуску.

Кристиан с коварной ухмылкой склоняет голову набок.

Я нервно сглатываю.

— Было ужасно, когда я в первый раз тебя отшлепал?

Я моргаю и пристально смотрю на него. Ужасно? Я вспоминаю, смущенная собственной реакцией. Было больно, но теперь боль не кажется нестерпимой. Кристиан все время повторял, что главное происходит в голове. А во второй раз… скорее, сладко.

— Нет, не ужасно, — шепотом отвечаю я.

— Главное в голове? — настаивает он.

— Пожалуй. Испытать наслаждение, когда не ждешь.

— Со мной было так же. Некоторые вещи понимаешь не сразу.

Вот черт. С ним это произошло, когда он был ребенком.

— Есть особые стоп-слова, не забывай о них, Анастейша. Если ты готова следовать правилам, отражающим мою потребность контролировать и защищать тебя, у нас все получится.

— Тебе необходимо меня контролировать?

— Я не мог удовлетворить эту потребность в юности.

— А сейчас это своего рода терапия?

— Можно сказать и так.

Это я могу понять, это мне поможет.

— Есть одно противоречие: ты велишь мне не сопротивляться, а потом говоришь, что тебе нравится моя непокорность. Слишком узкая грань для меня.

Мгновение он смотрит на меня, затем хмурится.

— Я понимаю, но до сих пор ты справлялась.

— Но чего мне это стоило? Я все время как на иголках!

— На иголках? А что, хорошая мысль, — ухмыляется он.