Онлайн книга Дом-фантом в приданое

***Все, что происходило дальше, запомнилось Олимпиаде, как игра в вопросы и ответы, в которую они играли в детстве с девчонками. Она плохо соображала, но отвечала — только потому, что так полагалось по правилам.

Добровольский прислонил ее к стене дома и легонько встряхнул:

— Как попасть на крышу? Олимпиада! С чердака можно? Или есть отдельный ход?

— Лестница на чердаке, — сказала Олимпиада Владимировна. Из-за его плеча она все стремилась посмотреть на Парамонова и как-то ему помочь, хотя Добровольский сказал, что это «бессмысленно».

— Чердак запирается?

— Да.

— Ключи? У кого ключи?

— У Любы. Это соседка с первого этажа. Она у нас староста. Когда кто-то поднимается на крышу, чтобы снег сбросить или дырки залатать, ключи берут у Любы.

— Снег сбрасывают по очереди? Или как?

— По очереди.

— Чья сегодня очередь?

— Я не знаю, — она пожала плечами и опять попыталась выглянуть. — Снег — это дело мужчин. Женщины снег не сбрасывают. Зато мы сажаем маргаритки, как только растает в палисаднике.

Маргаритки! Добровольскому было наплевать на маргаритки!

— Давай, — сказал он и сунул ей в руку телефон. — Вызывай «Скорую» и полицию. Или нет. Пошли, я провожу тебя домой. Позвонишь из дома.

— Может, ему еще можно помочь, — простонала Олимпиада Владимировна жалобно. — Давай посмотрим.

— У него сломана шея, — сказал Добровольский. — Я не советую тебе смотреть.

Эта формулировка — «я не советую», — моментально вывела ее из себя.

Он не советует! Что он может понимать и почему она должна слушаться его советов?!

Вырвав рукав своей куртки из его руки — он придерживал ее, опасаясь, что упадет, — она побежала и наклонилась над Парамоновым в вечной позе женского сострадания и сочувствия.

Голова у него была как будто вывинчена из туловища — шея очень длинная и под не правильным углом. Одна рука откинута, а вторая придавлена телом, тоже как-то на редкость неестественно.

Ему уже никто не мог помочь, и это было совершенно очевидно, но Олимпиада, которая никогда не видела внезапную смерть так близко, все старалась что-то сделать, поэтому бестолково хлопотала над ним, пересаживалась с места на место, не в силах оторвать взгляд от тела.

Не смотри, повторяла она себе сквозь зубы, отвернись! Ну, идиотка! Ну?!

Потом Добровольский сказал:

— Все, хватит! — Подошел, поднял ее за локоть, повел и опять прислонил к стене. — Липа, — мягко произнес он через секунду. — Мне нужно на чердак. А ты вызови «Скорую» и полицию.

— Милицию.