Онлайн книга Дотянуться до звёзд

Рыжие волосы мамы поседели на висках, лицо, неизменно румяное, осунулось от тревоги, она словно постарела лет на десять.

Мой отец любил повторять, что если он – горючее, на котором работает мотор нашей семьи, но Линетт Колдуэлл – это механизм, на котором все держится. С самого своего приезда я ни разу не видела у мамы ни слезинки. Ее синие глаза смотрели твердо, оставаясь сухими. И она ни на секунду не заснула, бдительно наблюдала, как снуют туда-сюда медсестры. Я унаследовала мамины рыжие волосы и прагматизм, а от папы мне достались трудолюбие и мягкосердечие.

«Папино сердце едва не остановилось».

Врач сказал, что у папы была почти полная блокада сердца, и чудо, что он еще жив. И все же отец жив, и я вот-вот смогу его увидеть – благодаря Кон-нору.

Я закрыла глаза и поудобнее устроила голову у Трэвиса на плече. Мой восемнадцатилетний брат был почти полной копией папы, унаследовав его внешность, доброту и трудолюбие. Однако мама говорила, что у Трэвиса такой ветер в голове, что просто удивительно, как это он еще не улетел.

Я мечтала поступить в колледж и отправиться в большой мир. Трэвис чувствовал, что весь мир сосредоточен на нашем дворе.

В коридор вышла медсестра и направилась к нам, так что мы все разом выпрямились.

– Можете его навестить, – сказала она.

Мы пошли за ней по коридору, к реанимации. Дойдя до палаты 2014, медсестра открыла дверь. У меня на глаза мгновенно навернулись слезы. Если мама постарела на десять лет, тот папа – на все двадцать. Его загорелое, обветренное лицо осунулось и побледнело, щеки ввалились. Когда я видела его в последний раз, летом, его волосы были цвета соли с перцем, теперь же он полностью поседел, и его голова на подушке казалась совсем маленькой. Весь он словно съежился, лежал, облепленный трубками и проводами, окруженный машинами, которые помогали ему дышать.

И все же он жив.

– Он может временами терять сознание и снова приходить в себя, – сказала медсестра, не заходя в палату. – Я вас оставлю, но ненадолго, потом ему нужно будет отдохнуть.

– Здравствуй, Генри, – сказала мама и рухнула в кресло, стоявшее возле кровати, словно бессонная борьба со смертью закончилась и она победила. До поры.

Я подошла к кровати с другой стороны и обеими руками сжала руку отца.