Онлайн книга Двое

— Ноги шире поставь, — рука Булата обхватывает мой живот, коротко дергает вверх, фиксирует."

"Я делаю, как он потребовал, и с силой впиваюсь пальцами в края комода. Бравада, которая еще минуту назад ощущалась мне правильной и уместной, сейчас кажется смехотворной. Что я могу противопоставить ему? Он на своей территории и явно не привык к отказу. И я сама его выбрала, потому что он сильнее и опаснее Марата. Можно завизжать, отвесить ему пощечину, и тогда он выставит меня за дверь. А я этого не хочу.

На короткое мгновение я чувствую в себе его пальцы.

— Не напрягайся, — негромко советует Булат.

Я вздрагиваю, когда ощущаю что-то теплое и влажное, стекающее по коже ягодиц. Сердце начинает грохотать так, что проламывает грудную клетку. Зачем он плюнул?

Скользкий и твердый орган упирается мне во влагалище. Я дышу глубже, уговаривая себя не бояться. Ничего страшного не происходит. Все через это проходили. Давление усиливается, становится нестерпимым, и в следующее мгновение живот окольцовывает резкая боль.

— Надо было предупредить, — произносит Булат спустя паузу, и я мне приходится прикусить губу, потому что после этих слов следует новый глубокий толчок.

Он разливается по внутренностям горячей ноющей болью, стекает по ноге влажной теплой дорожкой. Я хочу вынести происходящее, не проронив ни звука, но все слишком туго и слишком больно, чтобы не стонать и не вскрикивать.

Ладонь Булата ложится мне на поясницу, надавливает, заставляя лечь грудью на комод. Моя девственность его не остановила, и он продолжает двигаться: не меняя темпа, методично и глубоко.

Совсем не похоже, что от секса можно получаться удовольствие. По-крайней мере, не женщине. Влагалище жжет и тянет, орган внутри меня ощущается раскаленной палкой, почему-то хочется в туалет. Я смогу потерпеть. Булат стал моим первым мужчиной, а они обычно это ценят.

Проходит минута, две, целая вечность. Острой боли больше нет, теперь она тупая, приглушенная. Он двигается во мне все быстрее, сдавливает шею, его бедра бьются о мои ягодицы с громкими шлепками. От взвизгов и криков саднит в горле, я совершенно лишаюсь сил. Прислонившись щекой к комоду, жмурюсь и глухо мычу.

Булат все делает молча: не охает и не стонет — слышно лишь его учащенное дыхание.