Онлайн книга Двойной горизонт

Европейцы поступали проще, изначально насытив места развёртывания армий зерном и фуражом, а когда еды не хватало, солдаты просто голодали, дожидаясь подвоза, или грабили соседние хутора и городки. Если же продукты так и не приходили, а воровать было негде, то солдаты бунтовали и в итоге удобряли землю своими останками после прибытия дежурной команды магов.

В общем, армии были по размеру уже на уровне двадцатого века, а транспорт, в массе своей, так и остался в веке девятнадцатом, несмотря на отдельные прорывы.

И именно поэтому огромная неповоротливая армия, одно управление которой занимало десяток обозов, так же медленно и неторопливо накапливалась на границе, собираясь в двадцатых числах мая перейти её и ринуться мутным потоком к Москве.

Началось как всегда внезапно, в четыре часа утра, когда солнце только встало над горизонтом.

Вражеские полки по наведённым переправам и просто по суше начали массово переходить границу в районах Белой Руси, направляясь к Минску, на Киевском направлении и на юге, откуда удар должен был отсечь низовья Волглы.

Европейская армия, в целом куда хуже вооружённая и менее обученная, просто давила массой, когда на одного русского стрелка приходилось пять-шесть стрелков, а такой ворох пуль обязательно находил себе дырочку.

Опоенные зельями и напуганные до икоты шагающими сзади некромантами, войска лезли вперёд, не считаясь с потерями, и даже смертельно раненный боец всё равно стрелял и полз вперёд, словно в этом и заключалась его жизнь.

Так что практически повсеместно русские войска огрызались, оставляя горы трупов, но отступали, к линии обороны, которую остряки уже прозвали Горынычевой, несмотря на то что строил её князь Тотлебен, а Горыня был лишь генеральным инспектором службы снабжения.

Словно многоголовый змей, линия бугрилась оголовниками дотов и щетинилась башнями орудийных установок, а перед ней, на расстояние до километра, расстилались минные поля.

Больше двух месяцев понадобилось всем трём группам армий, чтобы дойти до Минского, Киевского и Николаевского укреплённых районов, разменяв десять жизней за одну.

Они-то уже взяли своё за смерти товарищей, и на лицах не было и тени обречённости, а лишь решимость биться до конца.