Онлайн книга Его моя малышка

Роман

Ровно до того момента, как он сказал это вслух, фраза про ревность казалась Роману шуткой.

Но чем сильнее Моржов преображался, показывая камбуз, штурманский столик, морозильник с вертикальной загрузкой (к слову, совершенно неудобный), чем ярче блестели его глаза, обращённые исключительно на Марину, пока оно двигал полные выдвижные холодильники, открывал и закрывал винный ящик, щелкал дверцей микроволновки, тем больше напрягался Роман."

"Со скучающим видом, он баловался столом на электрической ноге: то опускал его в самый низ, то вновь поднимал, то превращал скромный столик в большой обеденный, то вновь сворачивал до чайных размеров и чувствовал себя третьим лишним.

И ведь ничего не мог сделать. Ну нельзя же, чтобы Моржов догадался, что Маринка тут вовсе не по деловым соображениям. И хоть она не кокетничала, интересовалась исключительно яхтой, а не её капитаном, Рома мучился.

Марина с Моржовым вдвоём провела всё утро, и сейчас воодушевлённый тюлень распушил хвост, как павлин, словно неожиданно её разглядел, или она дала ему надежду, или у него появился новый план по завоеванию не только её компании, но и её самой, и настроение у Романа совсем испортилось.

Правда, когда Моржов пошёл показывать двуспальную кровать в каюте на носу, Роман поспешил следом. Едва прошёл бочком в узкую дверь. И едва успел пригнуть голову, чтобы не врезаться в косяк. Вот за это он и не любил яхты, особенно маленькие. Вроде и места много, но всё как-то узко, тесно, ноги не вытянешь, в полный рост не встанешь, кажется, что обязательно упрёшься в потолок головой.

Он посторонился, когда Моржов начал хвастаться гардеробной, куда поставил Маринкин новый чемодан, словно она тут месяц собралась провести. И пока этот яхтсмен разорялся, хлопая дверцами шкафа, Роман коснулся её руки. Погладил тонкое запястье, скользнул по ладони и чуть не забыл, что они не одни, когда в ответ она легонько пожала его пальцы.

Настроение резко поползло вверх.

— А какое расстояние от Ниццы до Генуи? — спросила Марина, убрав руку, с которой добровольно Роман ну никак не хотел расставаться.

— Девяносто шесть миль, — выполз из гардеробной Моржов и на их взгляды: Гомельского — скептический, Маринкин — вежливо-удивлённый, пояснил: — Сто пятьдесят четыре километра по прямой.

— А какова скорость яхты? — спросил Роман.