Онлайн книга Его мишень

Подойдя к обшитой деревянными рейками двери, я тормознула его движением ладони:

— Только пожалуйста, без всяких этих твоих шуточек, ладно? Моя мама… она не понимает всего этого, человек старой закалки.

— Ну я же не идиот.

А вот с этим я бы поспорила…

Надавив на звонок, я с колотящимся сердцем услышала скрип половиц, потом лязг металлического «язычка» на глазке, потом многочисленные повороты «вертушек» целых трех доисторических замков.

Дверь открылась, но ровно настолько, на сколько позволила дверная цепочка.

— Мам, привет. Я приехала, — взволнованно улыбнулась я, но мама не улыбнулась в ответ: тонкие брови нахмурились в мимике недоверия и некоего удивления:

— Геля? А… что ты здесь делаешь?

Испытывая еще большую неловкость, я бросила быстрый взгляд на своего спутника, и снова вернула внимание родительнице:

— Ну ты же сама позвонила мне днем, попросила приехать. Ты что, забыла?"

"Мама несколько раз моргнула, словно сверяя свою память с действительностью, а потом на ее лице расцвела улыбка узнавания.

— Господи, ну конечно, прости. Я так сегодня так устала, — сняв цепочку, бросила заинтересованный взгляд на Бойко и широко раскрыла дверь: — Проходите.

Пока мы снимали обувь и куртки, мама стояла в стороне и взгляд ее был прикован к Святославу. Я уже пожалела, что притащила его сюда, ведь как его представить до сих пор не придумала. И вообще было слегка не по себе — простенький антураж двушки шел Бойко примерно так же, как мне водолазный костюм.

— Здравствуй, — я обняла маму и вполне искренне расцеловала в обе щеки. — Я соскучилась.

— А это… — она снова посмотрела на Свята.

— А это… это мой друг, Святослав. Мы с ним соседи, — и ведь почти не соврала. — Решил составить мне компанию.

Пока они здоровались, я наблюдала за реакцией обоих. Свят был полностью расслаблен, казалось, что его ничуть не парит происходящее, а меня парило, ведь только сейчас я вдруг поняла, что это первый парень, которого я привела в этот дом.

В школе подобных вольностей не позволяла мама, «водить в дом мальчиков — неприлично», а потом я уехала и единственного, кого полюбила, мама наотрез отказалась не то, что видеть — даже слышать о нем.

— Мойте руки и идите за стол, я там ужин приготовила. Святослав, вы любите уху?

— Я все люблю, что съедобно.

— Мам, когда ты расскажешь мне, что у тебя стряслось? — вмешалась я.

— Вот за ужином и поговорим.