Онлайн книга Фэнтези 2005

— Я прагматик…"

"— Разве ты не стал свидетелем необычных событий? Разве не видел посох, как магическое оружие посвященных, в действии? Разве не едешь в лифте, называемом моим давним собеседником прямоступом?

— Ну-у… может быть, это гипноз…

— Вполне допускаю. Но разве гипноз такой силы не относится к явлению, граничащему с чудесами магии?

Капитан призадумался.

Лифт понесся быстрей, начал падать. Катя тихо вскрикнула, вцепившись в локоть Северцева: на короткое время в кабине наступила невесомость.

Наконец движение — каким бы ни был его принцип — замедлилось. Лифт остановился. Дверь бесшумно растаяла.

Путешественники вышли в каменный коридор, заполненный глухой тишиной, запахами сырости и сгоревшего пороха, освещенный рассеянным светом запрятанных в щели светильников.

— Они были здесь! — стиснул зубы Сундаков.

— Похоже, здесь недавно стреляли, — подтвердил капитан. — Причем применяли не только стрелковое оружие, но и гранаты.

— Дверь… — прошептала Катя, показывая на проход в тупике коридора, края которого были выщерблены и сочились прозрачно-сизым дымком.

— Там Обитель! — сказал Северцев, чувствуя поднявшееся в душе волнение.

— Пошли, — двинулся вперед Мальцев, но Сундаков остановил его:

— Первым пойду я. — Он посмотрел на Катю: — Вы пойдете последней. Игорь, присмотри за ней.

Капитан бросил на девушку косой взгляд, но возражать не стал. Как человек военный и профессионал, он привык подчиняться старшему по званию или командиру группы, которым в данном случае являлся Виталий.

— Вперед!

Отряд нырнул в проход, соединявший тамбур лифта с залами Обители мечей.

ЕСТѢУдар по затылку и нежный сладкий поцелуй — только с двумя этими ощущениями можно было сравнить то, что пережил Дмитрий, потрясенный волной энергии, влившейся в него через рукоять меча.

Да, он знал, чем может закончиться контакт с черным мечом крестителя Чернаги. Еще на территории городища Костьра старый волхв, Хранитель Родового Искона, предупреждал его об опасности долгого владения мечом, загубившим множество человеческих жизней, пропитавшимся болью, гневом и ненавистью, эманациями страха и смерти.

Но одно дело знать об этом понаслышке, другое — испытать самому.