Онлайн книга Фэнтези 2005

Тление пощадило последнего из Доаделлинов, но это было еще не все. Темные локоны Эдмунда венчала дивной работы корона, в которой сквозь золото листьев прорывался рубиновый огонь. Корона, порожденная самой землей взамен украденной узурпатором.

— Он свят, — твердо произнес аббат Айнсвикский, — и да будет свято имя его. Да святятся во веки веков имена святого Эдмунда и святой Джейн Айнсвикской.

— Аминь, — шепнул кто-то, кажется Дэвид. И тут король открыл глаза, глаза Девы, они были серебристыми, как выхваченный из ножен клинок, поймавший солнце.

Поляна шумела, дышала, молилась, а Джеральд видел только глаза короля, знакомые глаза на бледном красивом лице. Как же он был молод…

Джеральд так и не понял, как выбрался из ямы, но он стоял на одном колене, глядя снизу вверх на воскресшего короля, а Эдмунд смотрел на своего вассала, и, кроме них двоих, в целом мире не было никого.

— Ты пришел вовремя, Джеральд де Райнор лорд Элгелл! — Эдмунд говорил негромко, но четко, и каждое его слово запоминалось навеки.

Эдмунд медленно поднял руки, снял осеннюю корону и возложил на голову Джеральда:

— Да пребудут с тобой победа и милосердие, Джеральд де Райнор, король Олбарийский. Тебе суждена долгая дорога, ты пройдешь ее до конца. Делай, что должно, а твоя Дженни тебя дождется.

Последний из Доаделлинов улыбнулся, в ясном небе вспыхнула тройная радуга, порыв ветра сорвал и закружил золотые листья, принеся запах дальних костров. Король исчез. И король остался.

Будь справедлив и помни!..

Эдмунда больше нет, нет нигде, он и так свершил невозможное, отдав жизнь, душу, вечность тем, кто остается, а дальше идти тебе, Джеральд де Райнор.

Будь справедлив и помни!..

Помни, как в час истаявшей надежды в устье Йенны вошли крылатые корабли.

Помни, как эльфийский принц прижал к груди смертную.

Помни, как цветы боярышника, обратившись в серебро, увенчали кудри первого Доаделлина.

Помни, как падали враги, а над головой трепетало треугольное знамя с цветущим боярышником.

Помни, как умирали друзья, не предавая ни сюзерена, ни Олбарию, ни дружбу.

Помни горящие дома, растерзанных женщин, беженцев, дерущихся из-за корки хлеба.

Помни корчащееся у твоих ног зло.