Онлайн книга Физика любви

Супа нет, но я могу сделать яичницу.

Я только киваю, не прекращая своего маниакального наблюдения.

Когда она ставит передо мной кружку кофе и яичницу, я молчу, сосредоточенно поглощая завтрак. Еда приятной тяжестью опускается в желудок, а кофе бодрит и проясняет голову. Да, определенно чувствую себя намного лучше. Возможно, отец все-таки был прав, ему-то после корпоративов не помогает такой простой набор.

Яна тихо смеется:

– Такое ощущение, что ты сейчас заурчишь от удовольствия.

Я расслабленно откидываюсь на спинку стула:

– Спасибо, очень вкусно.

– Это лучше, чем оставаться на улице.

– Спасибо, что приютила.

– Одного «спасибо» мне достаточно, – она пристально смотрит на меня.

– Но я же благодарю за разные вещи. Или это слово теперь навсегда под запретом?

Петрова иронично приподнимает брови:

– Кажется, я уже чувствую, как возвращается прежний Глеб.

– Я никуда не пропадал.

– Нет, пока ты смиренно уплетал яичницу, то казался гораздо более милым, чем обычно.

Она упирает кулаки в бока, а я, не выдержав, смеюсь:

– Знаю, что это клише, но ты так мило сердишься.

Яна теряется. А я задерживаю взгляд на ее губах. Нежные, розовые, верхняя ярко изогнута. Черт.

Не сдержавшись, закусываю нижнюю губу. С усилием перевожу взгляд на кружку.

Стараюсь сместить фокус внимания и спрашиваю:

– А где твои родители? Помню, мама вроде у подруги.

– А папа на вахте. Должен скоро вернуться.

– Какой у него график?

– Шесть недель через шесть недель.

– Давно?

– Всю жизнь, – с напускным безразличием пожимает она плечами.

– Скучаешь? – спрашиваю зачем-то.

– Глупый вопрос. Конечно, мне очень его не хватает. Он вечно старается заполнить пустоту подарками, да и живем мы в целом на его зарплату, – тут Петрова делает паузу и испытующе смотрит на меня, и я выдерживаю ее взгляд, – но нам ведь просто нужны близкие рядом. Ну, это я так думаю. А что насчет тебя?

От простого вопроса почему-то теряюсь:

– А что?

– Твои родители.

Я морщусь и собираюсь отшутиться, но потом вдруг говорю:

– Мама ушла, когда мне было десять, а Алине семь. Отец много работает. Но он нас любит. Просто не особо шарит в воспитании.

– Необычно, – осторожно говорит Яна.

Приходит моя очередь пожимать плечами, будто мне все равно.

Потом я продолжаю:

– Я еще ничего, но Алина у нас с катушек слетает. Подростковый возраст и все такое. Ребенком она была куда более трогательная и милая.