Онлайн книга Гонки на выживание

— Ну вот! Начали за здравие, а кончаем за упокой, — мрачно сказал первый заместитель генерального конструктора профессор Стенин. — Но ведь действительно нужно что-то решать с уже построенными двигателями. Нельзя же их, в самом деле, мариновать на складе. Это же безумие!

— А, — засмеялся Черемисин, — понятно! Роберт Николаевич почувствовал подходящий момент, чтобы толкнуть свои товарно-денежные идейки. Дерзайте, коллега, не теряйтесь!"

"— О чем вы, Андрей Терентьевич? — возмутился Стенин и тоже покраснел от волнения.

— А сколько, кстати, у вас к настоящему моменту построено и заложено двигателей? — обернулся к Стенину Клоков. — Мне надо будет доложить на заседании кабинета министров.

— Полностью собрано три движка, включая тот, что сегодня прошел огневые испытания. Заложено еще два. Все на разных стадиях монтажно-сборочных работ.

— Боюсь, по завершении сборки, испытаний и доводки все двигатели придется законсервировать до лучших дней, — глухо сказал Клоков.

— Но вы же знаете, Герман Григорьевич, — вступил в разговор один из присутствующих военных, генерал-лейтенант Курцевский. — У нас намечены два плановых испытательных пуска ракет «Зодиак». От них мы ни в коем случае не можем отказаться. Ракета должна пройти летные испытания. Это вопрос военно-стратегический. И… политический тоже.

— Да, я помню, Владлен Иванович, — кивнул Клоков. — В ближайшее время мы обсудим этот вопрос на правительстве, в Совете Безопасности и в Совете Обороны.

Если не будет возражений — пуски осуществим во что бы то ни стало. Получите здесь, на «Апогее», готовые двигатели и переправите их на космодром.

— Спасибо! — генерал кивнул с благодарностью и снова сел.

— Но в таком случае заказчики должны сначала оплатить нам изделия,поднялся Стенин. — Мы даже со смежниками рассчитаться не можем.

— Ну… мы это как-нибудь утрясем… — махнул рукой Клоков. — Что-нибудь изыщем… Только, видимо, произойдет это не сразу, с отсрочкой платежей… А пока, боюсь, программу производства «Зодиака» придется заморозить.

— А я боюсь, — встал Черемисин, — мне придется тогда отправиться на покой.

Прямо с завтрашнего числа. Если нет никаких перспектив, никаких планов, никаких надежд — к чему тогда все эти игры? В общем, вы можете тут еще совещаться, а мне недосуг, увольте! Мне семьдесят один год, и я имею право на свою честно заработанную пенсию.