Онлайн книга Гонки на выживание

Собственно говоря, благодаря такой репутации он и добился столь видного положения на демократическом Олимпе.

Но в отличие от подавляющего большинства его соратников он не нажил палат каменных и за ним не тянулся шлейф унизительных слухов. Единственное, чего он реально достиг, — это рост личной карьеры — от одного из помощников и советников Президента до поста вице-премьера, чуть ли не ключевого в правительстве. Этот пост давал ему колоссальное влияние в кремлевских верхах, так как к нему сходились все нити, соединявшие в единое целое важнейшие отрасли промышленности, науки, вооруженных сил и секретные спецслужбы.

Он уже давно входил в узкую группу неприкасаемых, тех, кого без личного распоряжения Президента не имели права проверять или брать в оперативную разработку ни Генеральная прокуратура, ни отчасти подчинявшиеся ему Федеральная служба безопасности и Министерство внутренних дел, ни даже их особое управление.

По крайней мере, так, и только так, могло быть, пока у власти находились те, кого представлял этот деятель — нынешний вице-премьер Герман Григорьевич Клоков.

Но почему этот великолепный администратор и личный друг самых заметных и известных представителей новейшей демократической элиты числился в списке генерала Нифонтова номером первым среди потенциально самых опасных людей? Какие на то были причины и основания?

То-то и оно, что прямых изобличающих фактов, поступков, высказываний Герману Григорьевичу Клокову предъявить было нельзя. Тут он был чист… Но было другое — сама система и характер его связей, обилие в высшей степени странных, сомнительных контактов, которых он в принципе должен был бы избегать.

Вместе с тем — и Нифонтов говорил себе это не раз — на фоне общей картины жизни, этой новой жизни и новых отношений, в том, что настораживало его в Клокове, уже вряд ли кто-нибудь усмотрел бы что-то предосудительное — слишком все перемешалось, перепуталось, поменялось местами. И тем не менее его уверенное барственное лицо рождало в Нифонтове тягостное беспокойство: для современного чиновника, участвующего в процессе преобразования всей российской индустрии, военно-промышленного комплекса, армии и обладающего при этом громадными полномочиями и правами распоряжаться колоссальными средствами, он был слишком, настораживающе безупречен.

Как-то уж чересчур точно, необъяснимо складно сходились у него все концы с концами, чего даже чисто теоретически теперь не могло быть в российской реальности.

Вот это-то и тревожило Нифонтова.