Онлайн книга Горькая полынь моей памяти

– И вообще, член симпатичней кажется.

– Иванушкина!

– Что? Файзулин, у меня нет ни одного шанса узнать, насколько симпатичный у тебя член?

– Ни одного, – он окинул взглядом Натку.

Ну… Нет, ни одного. Одно то, что с ней был Юнусов, лишало Иванушкину женской привлекательности в глазах Дамира навсегда.

– Но ты хоть обрезан? – засмеялась Натка. Интересно, как она осталась жива, почему Юнусов не задушил свою подружку, с её-то языком и замашками? – Скажи, что да!

– Ешь свою рыбу.

– Скучный ты, – сделала очевидный вывод Натка.

Дамир тогда не веселился, он не был способен на веселье, даже обычная улыбка, из вежливости, давалась ему с огромным трудом. В то время он мало спал, плохо ел, его круг общения был максимально ограничен. Он жил в городе, домой приезжал только ради эби, с которой мог молчать часами, позволяя старческим сухим рукам гладить его по голове, как маленького, запутавшегося мальчика, чтобы снова уехать из дома. Видеть каких-то людей, встречаться с какими-то женщинами и просыпаться в кошмарах от васильковых всполохов во сне.

А Натка вышла замуж за этого Алёшу, хоть он и не Равиль. Иванушкина-старшая сильно гордилась этим фактом, ходила по селу как королева, не забывая в каждом разговоре вставить словечко про законного зятя. Законного!

Вскоре этот законный показал себя во всей «красе», поколачивая не только жену, но и тёщу. Судачили – было за что Натку бить, не гибкая она, не ласковая, да и шаболда, сколько лет с Юнусовым сожительствовала. Дамира передёргивало каждый раз, когда доходили слухи о побоях Иванушкиной.

Что случилось в тот раз, когда Равиль был у родителей, доподлинно Дамир не знал. Карима осталась дома, ни в какую не хотела везти трёхмесячного Ирека, а мужу поездку отложить было невозможно. В тот раз Равиль вернулся к Чёрному морю на сутки раньше, первый и последний раз соврав Кариме, что пришлось отправиться в командировку. Привёл Натку к Дамиру, чтобы пожила, пока он решает проблемы бывшей любовницы. Тогда он даже вопросов задавать не стал.

Самым страшным был даже не синяк на половину лица и руки в чёрных гематомах, а реакции Натки. Она дёргалась от всего: громкого звука телевизора, тихих шагов Дамира по квартире, сигнала кофе-машины. Сжималась в комочек, закрывала голову руками и жмурилась изо всех сил.

Происходящее не укладывалось в голове у Дамира.