Онлайн книга Горькая полынь моей памяти

Они заехали в магазин, где Эля быстро выбрала какие-то вещички, а рыжулька побродила в отделе с игрушками для девочек, поглазев на розовую пластиковую посуду, маленькие чашечки, блюдца и чайничек, кукол, некоторые из которых вызвали у Дамира оторопь, и бросая восхищённые взгляды на интерактивное нечто – среднее между сиреневым мохнатым зайцем, котом и совой с выпученными глазами. Вкус у Серафимы был странный, а вот выдержка поражала. Алсу, Назар, когда были малышами, Динар, а тем более Эльдар уже капризничали бы и просили купить игрушку, а рыжулька тихонечко вздохнула и деловито отправилась к маме.

Потом направились в центр помощи пострадавшим, Эля долго толкалась у стола, пока Дамир отвлекал Серафиму разговорами. Было просто поверить, что он гуляет с ребёнком – так похожим на него, его сестёр, братьев, маму, – своим собственным, рождённым в законном браке. Ребёнком, которому он может и должен обеспечить безопасность от враждебного мира и злобных людей, прежде всего. Обеспечить достаток, дать всю любовь, которую только возможно.

И всё это время Дамир задыхался, ловил себя на безумии, потере памяти, ориентации в пространстве, географии. Ловил на злости, отчаянии, раздражении, дурманящем коктейле из нежности без причины – звенящей, отчаянной, зыбкой, – и похоти, такой же отчаянной, до боли. Брезгливости и иррациональном желании выкинуть всё ненужное, пустое из своей жизни. Иногда это была память, а иногда – Эля.

– Всё, – выскочила Эля, как-то странно смотря на Дамира, будто с испугом.

– Эля, остановись, – Дамир начинал вскипать, отчего – сам не понимал. От вопиющей ли глупости Элеоноры или от страха потерять её снова, перестать дышать, сдохнуть, опять превратиться во Влада Цепеша.

Он не был готов отпускать её из своей жизни, не был готов, не сейчас… Нет!"

"– Дамир, нет! – она дёрнулась в раздражении, со страхом переводя взгляд на Серафиму, с увлечением раскладывающую камни гравия на строительной куче песка.

– А Кирпич? – отозвалась рыжулька. – Кирпич едет с нами?

– Нет. Она… Она у Мусы останется.

– Муса в больнице! – справедливо возмутилась малышка. – Мы с ней по телефону разговаривали. Вспомни! – Серафима подпёрла бока кулачками и в недоумении смотрела на маму. Как она могла забыть такую простую вещь? – Нам нужно найти Кирпич!

– Серафима, – Эля в поражении взмахнула руками, сдерживая слёзы.