Онлайн книга Горькая полынь моей памяти

Он не знал точно, встречается ли по сей день Юнусов с Иванушкиной. Равиль ответил на прямой вопрос отрицательно, так, как и должен был ответить, а следить за другом Дамир не желал.

– Твоя сестра поставила мне условие прошлым летом, – улыбаясь, ответил тогда Равиль. – Никаких женщин, – он развёл руками, наигранно кланяясь. Шут.

– Никакой Натки?

– За Иванушкину мне обещана орхиэктомия без наркоза. – Равиль сдержанно усмехнулся, как умел только он. Дамир отлично знал и этот тон, и выражение лица – друг был серьёзен.

Сейчас Равиль сжимал грозившее лопнуть под натиском стекло, смотрел в одну точку, не мог встать и уйти лишь потому, что рядом красовалась Иванушкина Натка в компании пяти кавказцев.

– Отмени свадьбу, – чётко произнёс Дамир. Он отчётливо увидел будущее сестры по лицу её будущего мужа: на одной чаше весов семья, а на другой подруга детства, любовница, едва ли не единственная женщина в его жизни.

– Нет, – отрезал Юнусов. – Этого не будет.

– Потом будет сложнее, для Каримы тяжелее, не для тебя.

– Твоя сестра – лучшая девушка, полностью подходящая мне. У нас сходятся взгляды на жизнь, семью. Именно такая женщина, жена, – он сделал паузу, – мне нужна.

– Ей не нужен муж, ещё до свадьбы… – он показал на беззаботно смеющуюся Иванушкину.

Дамир не питал иллюзий, не верил в супружескую верность. Его не возмутило бы, узнай он, что Юнусов всё это время встречался с Иванушкиной и продолжит это делать после того, как женится.

– Ты слышишь меня? – огрызнулся в ответ друг. – Натка упустила свой шанс, прошлым летом - окончательно, – голос прозвучал глухо. – Третьего раза не будет. Мне нужна Карима, и только Карима. Я хочу семью, детей, Карима – лучшая из тех, кто может мне это дать.

– Иванушкина даст то же самое.

– Она не хочет детей. Не хочет детей от меня, – Равиль посмотрел прямо на друга, Дамир решил, что ослышался. Столько лет состоять в связи с мужчиной, любить его, жить с ним и не хотеть от него детей – абсурд в мировоззрении Дамира. – На втором курсе Натка забеременела, не захотела слышать о том, чтобы оставить ребёнка. Говорила, что должна окончить институт, стать человеком, а не остаться ненавистной, никчёмной Юнусовской снохой.