Онлайн книга Горькая полынь моей памяти

Или будет жить у моря, «настоящего» - южного, в доме с зелёными стенами и плетущимся виноградом вдоль забора, чтобы клубника и яблоки круглый год. И мечтала попробовать лайм, говорят, он кислее лимона. И она любила Дамира, тогда он отдал бы голову на отсечение за это. Он был уверен в этом на все проценты, которые существуют во вселенной. Сто, тысячу, бесконечное множество.

И он так же любил Элю, любил до боли в сердце, тахикардии, панических атак среди ночи, когда понимал, что уедет, оставит её и горький аромат, настолько родной, что отнять его, как кожу содрать заживо.

"Неужели это и есть любовь? Вот это безумие, граничащее с маниакальностью, не проходящее желание, страсть, поглощающая с каждым днём всё сильнее и сильнее. Животный, почти неконтролируемый страх потери. И нежность, такая нежность, от которой хочется выть, кататься по полу и тонуть в щемящей, болезненной сладости.

В любое другое время Дамир Файзулин отринул бы подобные чувства. Слишком сильные, на износ, но тогда, в преддверии разлуки, он наслаждался этим гремучим коктейлем, пил его взахлёб, будто знал, как мало ему отмерено любви.

Глава 18

Дамир. Прошлое. Поволжье

Эля сидела в ресторане японской кухни напротив Дамира и широко улыбалась, изучая меню. Каких-то два месяца назад она таращилась огромными васильковыми глазищами по сторонам и не знала, куда пристроить руки, а потом хихикала над названиями.

«Гункан нигири», «Осидзуси», «Яки гайдзин», «Спайси соус», «Кани Ваками Сиро» - всё вызывало в ней смех и смущённое фырканье.

– Суимано, – продиктовала Эля официанту. – Якитори ясай и лосось терияки.

Дамир просто выбрал сет побольше. К японской кухне он был равнодушен, привёл Элю ради интереса, а ей понравилось. Так что теперь выбирал наборы суши и роллов по принципу «больше и сытнее», чтобы хоть как-то компенсировать себе факт, что жуёт, по сути, пресный рис.

Дамир улыбнулся в ответ Эле, она прикусила нижнюю губу – до ужаса вульгарный жест, так идущий этой девушке. Ей всё шло: и простые сарафаны из ситца, в глупый цветочек, делавшие из Эли девчушку настолько юную, что Дамиру становилось невыносимо стыдно за собственные мысли и слова, и красное платье в обтяжку с присовокуплёнными лодочками на высоком каблуке, и короткие спортивные шортики с лампасами тоже украшали стройную, гибкую фигурку.