Онлайн книга Грех во спасение

Антон на секунду задержался рядом с Машей и торопливо проговорил:

– Не беспокойтесь, Мария Александровна! Я барину успел шепнуть, что к чему! Теперь он вас не выдаст.

Он быстро догнал хозяйку, набрал полную охапку дров и направился к начатой поленнице, расположенной под навесом."

"Маша вернулась в избу и, не раздеваясь, присела на лавку под окном. Опустив руки на колени, она некоторое время бессмысленно смотрела перед собой, потом тряхнула головой, словно избавляясь от дурного сна. Митя не обрадовался ей! Ну и что в этом странного? Разве ожидала она другого отношения? Слава богу, Антон успел предупредить его, и это первая серьезная победа, несмотря на тоже первые, с ходу приобретенные неприятности.

Она встала с лавки, повесила шубейку на крюк, подошла к своим чемоданам, сложенным грудой у дверей, и принялась разбирать их. Наконец нашла то, что искала. Из большого саквояжа достала изящное настольное зеркало и поставила на подоконник перед собой. Маше предстояло выяснить, когда комендант соизволит дать разрешение на свидание с Митей, а для этих целей следовало привести себя в порядок и принарядиться как следует.

* * *

Но Мордвинов не заставил себя ждать и после обеда приехал сам. Попросил веник у Прасковьи Тихоновны, обмел от снега высокие сапоги из белого войлока и прошел к столу. Хозяйка велела Антону раздувать самовар, а сама принялась носить из печи пироги, но комендант строго посмотрел на нее, и Прасковья Тихоновна внезапно вспомнила, что у нее масса дел во дворе и в хлеву, и, прихватив Антона с собой, ушла, оставив Машу один на один с генералом.

Старик некоторое время молчал, постукивая задумчиво пальцами по табакерке, которую достал из кармана мундира, но курить не стал, отложил ее на стол и пристально посмотрел на Машу:

– Ну, и что, сударыня, прикажете с вами делать? Сегодня, уже в первые часы вашего пребывания на руднике, я получил жалобу начальника караула поручика Костоустова о недопустимом поведении вашего слуги Антона Макарова, причем вы, вместо того чтобы остановить его и признать свою вину, вели себя вызывающе и пререкались с унтер-офицером Ерофеем Шибунеевым.

– Простите, Константин Сергеевич.