Онлайн книга Яма (СИ)

И вообще, я хочу спать. Мне еще утром на рынок заехать нужно.

— Ты на серьезе сейчас вот это все мне говоришь? — снова поднялся взглядом к ее лицу. — Так вот спокойно? Что выяснили? Уезжаешь, значит?

— Мой отъезд, Сережа, не обсуждается, — это сдавленное, едва слышное восклицание наряду с ее мокрыми глазами еще много ночей ходило ему по голове.

В свете лунного диска увидел, как по щеке Кузи скатилась блестящая крупная слеза, и вдруг завис на этой капле, словно не догоняя, откуда она там взялась. Коснувшись горячей щеки, поймал ее пальцами.

— Не плачь.

— Я не плачу, — судорожно всхлипнула. — Это дождь, — вибрация дрожи на выдохе.

Пропуская через себя свежую порцию эмоций, скользнул руками по сухим шершавым перилам. Осторожно огладил тонкие девичьи предплечья. Поднялся выше и, заведя руки за спину, с маниакальной бережностью привлек Плюшку к груди. Она поддалась, как и всегда, крепко, будто на пределе сил, обвивая его руками. Уткнулась лицом в его плечо, дрожа губами по коже и оставляя на ней мокрые следы.

Градский с трудом выдохнул порцию воздуха, которую все это время неосознанно держал в легких. Вдохнул, припоминаю тупую попсу, на которую подсел в последнее время. Каждый вздох, как в первый раз? Да, наверное. Ощутимо больно и невыразимо приятно.

— Град! Ника! Вы не видите, что дождь начался? — голос Алины прорвался в зарубцевавшийся купол их мирка, напоминая о существовании всего остального. — Давайте скорее в укрытие.

Доминика вздрогнула. Отпрянув, машинально повернулась в сторону сестры, но почти сразу же переметнулась обратно на Градского.

— Пойдем?

— Беги. Я еще пару минут погуляю.

Размыкая объятия, слепо шагнул назад. Потом развернулся и быстрым шагом направился в противоположную от их домика сторону леса. Нырнул в гущу, минуя ведущие к коттеджам тропинки.

Дождь разыгрался не на шутку, темное небо то тут, то там вспаривала неоново- голубая молния, но Градский ничего не замечал. Шел в темноте с одержимой тягой, словно наводящаяся ракета. Пока ресницы, наполнившись дождевой влагой, не сделались тяжелыми.

Оглушенный яростно долбившей виски пульсацией, сам себя не слышал, но по быстро и высоко вздымающейся груди понимал, что дышит надсадно и тяжко.