Онлайн книга Яма (СИ)

Поднявшись, Доминика закрыла дверь в кухню и жестом показала, чтобы он открыл окно. Теплый влажный ветерок ворвался мгновенно, но и он не разбавил стремительно сгущающегося в помещении напряжения.

Остановились бок о бок. Глядя перед собой, высматривали в морской дали крохотные с такого расстояния корабли.

— Была авария. Я за рулем. Карпа не спасли.

Ника так стремительно повернула в его сторону голову, что затрещали шейные позвонки.

— Что? — тяжело сглотнула.

Прочитав в его глазах подтверждение того, что его последние слова ей не послышались, задышала поверхностно и шумно.

— Перелом позвоночника в трех местах. Обширное кровоизлияние в мозг. Многочисленные повреждения внутренних органов, — Градский говорил так сухо и медленно, словно ему приходилось напрягать память, чтобы все это вспомнить.

Не удивилась бы, если бы он сказал, что вытащил все эти подробности только ради нее. Потому как жить с этим в памяти постоянно, должно быть, адски сложно.

— А у меня ничего. Какие-то пустяковые ссадины и гематомы, — резюмировал, глядя на горящий кончик сигареты, и замолчал.

"Затем сделал долгую глубокую тягу. Выдохнув, как-то совсем невесело хмыкнул.

— Это случилось во время заезда?

— Да, — рубанул грубо.

Но не нарочно, само по себе так выходило. Затянувшись, выпустил густое облако табачного дыма и посмотрел на Плюшку с искренним сожалением.

— Прости.

Она лишь резко махнула головой из стороны в сторону.

— Алина говорила, что ка защите вас двоих не было. Но… — голос Ники задрожал. Ей пришлось перевести дыхание, чтобы закончить.

— Потому что его отец все замял. На самом деле, по-скотски получилось. Закопали, как с лица земли стерли.

— Почему ты не сказал мне тогда?

— Это вряд ли смогу объяснить, Ник. Много причин было. С тобой я начал чувствовать. Постепенно, чувствовал много и разное. Но то, что я ощутил, когда погиб Макс… Вина, словно могильная плита, придавила меня к земле. Тащить с собой еще кого-то? Тебя? Сама понимаешь… Я же тебя больше жизни.

Доминика начала плакать, не предпринимая ни единой попытки как-то бороться со своими эмоциями. Сбросила последние щиты. Обломала все колючки. Сама к Градскому устремилась, прильнула крепко-крепко. Если бы кто-то захотел оторвать — не получилось бы. Слепо прижалась мокрым лицом к его плечу.

— Ты должен был сказать мне… Ты должен был сказать мне… Должен был сказать… — повторяла, как заведенная, когда Градский, уронив сигарету, обхватил ее поверх плеч.