Онлайн книга Игра без правил

Следившая за ними с лужайки перед флигелем Клизма, постояв еще немного, разочарованно ушла, качая огромным задом, и вскоре откуда-то из недр отделения раздался ее сварливый голос. Клизма срывала злость на тех больных, которые в силу полученных увечий не могли покинуть своих постелей и присоединиться к тем, кто, опасливо косясь на главврача, последовал за угол флигеля во главе с вернувшимся плешивым.

– Пустите руку, сумасшедший, – прошипел доктор, – я же хирург, у меня на завтра назначено две операции…

– Если я отпущу руку, то сразу возьму тебя за яйца, – пообещал Рублев.

– Перестаньте, – взмолился врач, – меня же с работы уволят, как вы не понимаете!"

"– Да тебя убить мало, – сказал Рублев, – а не то что уволить. А ну, пошли в твой кабинет. Там нам будет удобнее. Только имей в виду: вздумаешь по дороге фокусничать, сломаю шею одной рукой, мне это раз плюнуть. Не знаю, что ты тут наколбасил со своими дружками, но все это мне не нравится.

– Да какие они мне дружки! – плачущим голосом воскликнул главврач.

– Ага, – сказал Рублев, разворачивая его в сторону главного корпуса и заставляя сдвинуться с места, – значит, ты не один это все придумал. Мне почему-то так и показалось. Ладно, не ори, пойдем в кабинет, там расскажешь.

Продолжая сжимать предплечье главврача, Рублев вслед за ним вернулся в главный корпус, снова миновал деревянную трубу, обворожительно улыбнулся девице в справочном, в ответ на что та снова надула губки и отвернулась, и, пройдя еще одним полутемным прохладным коридором, оказался в бедно обставленном кабинетике, единственное окно которого выходило на ухабистую немощеную улицу, к планировке и строительству которой финны явно не имели ни малейшего отношения.

Добрый доктор Савелий Степанович намылился было нырнуть за свой стол, где он привык восседать с начальственным видом, но Рублев бесцеремонно толкнул его на стоявшую возле двери застеленную простыней клеенчатую кушетку, какие встречаются еще в процедурных кабинетах тех поликлиник, что победнее, и сразу же наводят на мысль об уколах, клизмах и прочих неприятных и болезненных процедурах, связанных с процессом исцеления больных.