Онлайн книга Игра без правил

На секунду им овладел соблазн добраться до крыльца, завладеть одним из все еще валявшихся там автоматов и посмотреть, какие дырки проделывают автоматные пули в одиноких героях, но он тут же взял себя в руки и отказался от этой вредной для здоровья затеи: успех был весьма сомнителен, а в случае неудачи памятника ему никто не поставит. Гораздо больше его интересовал тайник в гараже, о котором он узнал совершенно случайно, подглядев как-то раз за Кутузовым. Он был не настолько глуп, чтобы делиться своим открытием с товарищами, а в одиночку проверить тайник никак не удавалось, все время что-нибудь мешало.

Через минуту пахнущая машинным маслом прохлада гаража приняла его как родного. Не теряя времени, Рябой нырнул в правую смотровую яму и принялся быстро ощупывать кирпичи, которыми были выложены ее стенки. Восьмой справа в третьем от верха ряду сидел неплотно и зашатался под рукой Рябого, как готовый выпасть зуб.

– Ага, – сказал Рябой, – вот ты где, сучонок!

Он осторожно подцепил кирпич кончиками пальцев, так, чтобы, Не дай бог, не затолкать его еще глубже, и потянул на себя. Кирпич с сухим скрежетом выполз из гнезда и со стуком упал на пол, выскользнув из пальцев Рябого."

"В стене ямы открылось черное отверстие. Рябой облизал пересохшие губы кончиком языка и осторожно засунул руку в дыру. Он почти сразу нащупал пластиковый пакет и потащил его наружу, с радостью ощущая под тонким шелковистым пластиком прямоугольные знакомые контуры.

Внутри, по самой скромной оценке, было никак не меньше двадцати тысяч.

""Это у него, у козла кривого, было на карманные расходы припрятано, не иначе"", – подумал Рябой и нервно хихикнул. Для Питера двадцать штук – не много, но, черт побери, не так уж и мало! Совсем не мало, решил Рябой, выбираясь из ямы с пакетом в руке и с блаженной улыбкой на губах.

Приблизительно с полгода назад, проходя мимо церкви (что это была за церковь и как она называлась, Рябой не знал и знать не хотел), он подал просившей милостыню старухе целый доллар. Старая кошелка обещала за него молиться, и теперь Рябой в стотысячный раз с гордостью вспомнил совершенный им великий акт милосердия.