Онлайн книга Императрица Мария. Восставшая из могилы

– Простите, либерасты – это кто?

– Это смесь либералов и педерастов, – очаровательно улыбаясь, ответила великая княжна.

Михайлов закашлялся.

– Вас коллеги послали или вы по собственной инициативе? – поинтересовалась великая княжна.

– Зачем вы так, в штыки? По собственной. Я, извините, устал убеждать коллег встретиться с вами. Авксентьев и иже с ним вас ненавидят и не желают вести никаких переговоров, наоборот, собираются всячески противодействовать.

«Ага, начал стучать – ох, Коля, набралась я от тебя! – Иван Интриганович, или как там его называли?» – подумала Маша.

– Особенно эсеры злобствуют, – доверительно улыбнулся Михайлов.

– Что же вы своих коллег закладываете? – опять пустила в ход язык будущего великая княжна, но на этот раз Михайлов ее понял.

– Они коллеги, да, но не единомышленники. К тому же господа эсеры сами, как вы говорите, закладывают всех подряд, когда это им выгодно.

– Но вы же, кажется, были эсером?

– Тяготел какое-то время, но я и к кадетам тяготел, а окончательно нашел себя в сибиряках-областниках, – как бы оправдываясь, ответил Михайлов.

"Он как-то странно себя чувствовал. От некоторой снисходительности, исходившей от него в начале разговора, не осталось и следа. Он вдруг почувствовал, что от сидевшей перед ним совсем молодой девушки исходит какая-то сила. Под прямым взглядом ее больших синих глаз он весь поджался и не сидел уже так вальяжно. Внезапно он вообще почувствовал, что вспотел.

«Черт, как на экзамене, – вдруг нашел он определение своему состоянию.

А Маша действительно знала о нем все. Николай, точнее Николай Петрович, в конце той своей жизни в будущем как раз больше всего интересовался политическими деятелями Белой Сибири, считая, и не без оснований, что именно у них были все шансы переломить ход Гражданской войны. Поэтому биографические справки и оценки деятельности некоторых министров правительства Колчака, наиболее толковых с точки зрения историков будущего, он дал ей довольно полные.

А тому стало страшно, по-настоящему страшно. Все последние дни после появления в Омске великой княжны только о ней в правительстве и Сибирской областной думе и говорили. Говорили и боялись. Те восторг и воодушевление, с которыми великую княжну встретило офицерство и казачество, не сулили им ничего хорошего.

Резолюции и решения тем не менее составлялись с поразительной быстротой.