Онлайн книга Имперский союз

 – Расскажите мне, прошу вас, как там живут-поживают наши потомки!

– Обождите пару минут, граф, – улыбнувшись, ответил ему Одоевский, – сейчас я вам расскажу обо всем по порядку.

Он вышел из гостиной, но вскоре вернулся, держа в руке пакет с фотографиями, сделанными во время его первого вояжа в будущее.

– Вот это, граф, Невский проспект, – Одоевский достал из пакета первую фотографию. – Так он выглядит в году две тысячи пятнадцатом… А вот Дворцовая площадь и Зимний… А вот Летний сад…

Бенкендорф, не отрываясь, смотрел на цветные фотографии.

Глава 5

Большая перемена

Я хочу знать все

Николай подозрительно осмотрел одежду, которую Ольга достала из своих необъятных сумок.

– Хм, господа, а вы уверены, что именно это я должен надеть? – с сомнением сказал царь, разглядывая тонкие светлые брюки, летнюю клетчатую рубашку с короткими рукавами и серую жилетку-разгрузку.

"Окончательно его добили летние туфли без задников, именуемые в народе «ни шагу назад». Не сумев точно установить размер обуви императора – Николай категорически отказался от услуг Ольги, попытавшейся измерить его ступню, – «кузина белошвейка», не мудрствуя лукаво, решила купить безразмерные туфли. Благо погода стояла в Питере теплая, и ходить в подобной обуви было очень даже приятно.

Но Александр и Ольга сумели убедить императора в том, что именно в такой одежде он не будет бросаться в глаза прохожим. С грехом пополам, с помощью Шумилина, Николай переоделся и переобулся.

Скажем прямо – атлетическая фигура, гордая осанка и правильные черты лица делали царя весьма привлекательным для особ женского пола. Зная слабость Николая к амурным приключениям, Шумилин решил не спускать с него глаз, чтобы какая-нибудь смазливая красотка не вскружила голову монарху и не завлекла его в свои сети.

Когда переодевания закончились, все вышли из бокса. Переступив порог, Николай застыл в изумлении. Его окружал незнакомый и удивительный мир. Ведь одно дело – наблюдать на экране ноутбука за самобеглыми повозками, именуемые у потомков автомобилями, и совсем другое дело – самолично лицезреть их. Предметы эти были для XXI века вполне заурядными, а вот для века XIX – вершиной технической мысли.