Онлайн книга Избранница Хозяина холмов - 2

Мне понадобилось время, чтобы кое-что понять. И ты, Индех, сослужил мне неплохую службу.

— Думаешь, я отдам тебе меч?

— Ты отдашь мне кое-что другое."

"И Всадник вдруг отпустил меч, но свободной ладонью вдруг обхватил голову Индеха. Прижал к своему плечу, не давая вывернуться, и по залу поплыл почти неразборчивый шёпот на непонятном мне языке. Но каким-то, ‘непостижимым образом я поняла, что на нём говорят со Старыми богами друиды. Эти же слова означают их руны.

Вокруг ладони Всадника — или теперь уже короля Дикой охоты — разрослась клубящаяся мгла.

Я ещё старалась не думать о словах своего мужа о том, что он стал Королём, а значит.. Значит, не сумеет вернуться в мир людей? Неужели всем этим он решил пожертвовать ради того, чтобы одолеть Индеха? Мной, своим королевством, свободой сестры.

— Ты истощён. И едва стоишь на ногах. — Всадник не отпустил голову фомора при очередной его попытке вырваться. — Теперь часть твоей души принадлежит Охоте. Другую я заберу позже.

Я завертела головой, неосознанно шаря взглядом вокруг. Заволновались и все зеваки, кажется уже мало понимая, что вообще происходит. Кто мёртв, а кто нет. Кто теперь будет править в замке, а значит, и во всём Нижнем мире?

НО всё разрешилось совсем уж неожиданно. В тот миг, когда Индех ещё пытался вырваться из власти всадника, под взоры совершенно впавшей в ступор толпы вновь вышел Балор.

Я вздрогнула, когда поняла, что вокруг меня ещё что-то поменялось. Глянула вбок: стража, что окружала меня, пропала. Вместо неё теперь стояли всадники Дикой охоты. Вблизи они выглядели, как и всегда, устрашающе.

Хуже, чем фоморы. Без лиц, что терялись во мраке капюшонов, в побитых тленом плащах и покорёженных ржавчиной доспехах. Значит, вообще всё это было иллюзией? Но ведь Охота не обладает такими умениями.

Значит, тут не обошлось без помощи самого Балора. Он, кажется, как раз и собирался объясниться перед всеми, кто смотрел на него ожидающе и в то же время с подозрением.

Всадник отпустил Индеха, забрав всё, что сейчас было ему нужно. И тот замер, лишённый меча и той свободы, которая всегда позволяла ему творить всё, что заблагорассудится. Быть везде и в тот миг, который он сам выбирал.