Онлайн книга Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Вы — ангел, спустившийся с небес ради спасения других…

Эти слова вызвали у меня трепет и тепло, которых я не испытывала долгое время.

— Я слышала, что вы занимаетесь торговлей, барон? — спросила я, улыбнувшись.

Он кивнул.

— Тогда однажды я приду к вам за советом, как сбыть свой товар, — добавила я, решив, что сейчас как раз уместно налажить связи.

Амадей улыбнулся шире и, подхватив мою руку, почтительно поцеловал её."

"— Буду с нетерпением ждать, — произнёс он, когда я выбралась из кареты и побежала к воротам.

Мои мысли наполнились яркими картинами мастерских, торговли и успеха.

Глава 27

Его рук дело

Я вошла в поместье поздно вечером. Усталость тянула к земле, но не могла затмить радость, переполнявшую меня. Девочка выздоравливает. Мои усилия не были напрасны!

Однако ощущение триумфа угасло, едва я услышала доносящиеся из малой гостиной голоса. Весёлый женский смех, перебиваемый низким, самодовольным голосом Себастьяна. Женщин было, как минимум, две!

Осторожно приблизившись к приоткрытым дверям, я заглянула вовнутрь.

Себастьян сидел в кресле, откинувшись назад, как довольный кот. Его рубашка была фривольно расстегнута, в вырезе виднелась волосатая грудь. В руке он держал бокал горячительного, которое лениво покачивалось в хрустале, угрожая пролиться. Две вульгарно одетые девицы расположились рядом с ним: одна на подлокотнике, другая — у его ног. Вырезы на обтягивающих платьях были такими глубокими, что груди буквально вываливались наружу. Они смеялись, как будто он сказал что-то невероятно остроумное, а он, в свою очередь, наслаждался этим вниманием, словно король среди своих подданных.

Меня не задело их присутствие. Себастьян не вызывал во мне что-либо, кроме отвращения. Но наблюдать за этой сценой было унизительно. Он даже не пытался скрыть своё поведение от слуг. Наоборот, кичился им, как достоинством.

А потом я услышала, о чем они говорят. Муж рассказывал о том, что единственный раз, когда он лег в постель со мной, его едва не стошнило — настолько я была тощей и уродливой, как сушеная вобла.

Девицы захихикали.

— Но мы-то тебе нравимся, правда, котик? — запела одна, потряхивая внушительной грудью у него перед носом.

— О да! — оскалился Себастьян, наклоняясь к ней и игриво облизываясь. — Мои кочешки то, что надо!

Меня словно приморозило. То, что муж таскался с этими куртизанками, меня особенно не трогало.