Онлайн книга Карат. Чёрное сердце

Именно поэтому девочка усердно училась готовить, чтобы радовать своего Бера сытными завтраками, ужинами и обедами, даже если получалось это не всегда и далеко не сразу.

После нескольких испорченных безвозвратно сковородок и десяток килограмм выброшенных на ветер продуктов, она все равно не опускала рук и прилежно училась.

А еще она была едва ли не единственной, кого слушал Сапфир.

Он только умоляюще изогнул брови, когда девушка стремительно спустилась с лестницы второго этажа, пролетая мимо меня, но я не собиралась ее останавливать, что бы Мишка не задумала, потому что женская солидарность в это доме была на первом месте, и все девочки поддерживали друг друга кто бы что не натворил.

- Я прошу прощения, что вмешиваюсь!"

"Мишка остановилась на пороге, и не входила до тех пор, пока ей не кивнули все старшие Берсерки, походя на маленький ураган местного масштаба.

- Добрый вечер, господин шериф!

Девушка с серьезным лицом пожала широкую руку слега ошалевшего Штиля, который такой прыти от крошки-девчушки явно не ожидал, скованно кивая в приветствии Сапфиру, что молча зашел за своей бойкой женой, не произнося ни слова, но и не скрывая, что он не в восторге от ее выходки.

- При всем уважении, вы не справедливы к Карату!

Мишка встала так, словно собственной грудью пыталась защитить того, кто едва ли нужнался в защите и улыбался теперь хитро и многозначительно, чуть выгибая брови и словно говоря Штилю, чтобы тот больше не дергался на тему городских вылазок, иначе придется иметь дело со всем женским десантом этого дома.

- Он пытается помочь!  И делает это в силу своего опыта, знаний и видения мира! Не его вина, что ситуация вышла из-под контроля, появились эти Палачи, а мистер Робстон пропал!

Мишка до сих пор называла своего отца только так. Мистер Робстон. Для нее это была тема настолько болезненная, что не помог даже разговор с папой, когда он рассказал о том, что в этом доме всего лишь один его кровный сын, а все остальные не родные.

«Дело не в том, чья кровь течет в твоих жилах, дочка.

Но Мишке было больно. Она много не понимала, много не знала, а потому бросалась в омут с головой в любую авантюру, задуманную Каратом или кем бы то не было, чтобы только расплести этот клубок и понять хоть что-нибудь.