Онлайн книга Херувим

– Вы обещаете вести себя спокойно? – спросила врач.

– Да, конечно.

Она кивнула Николаю, тот неохотно принялся распутывать узлы. Оказавшись на свободе, Стас пошевелил плечами, потер запястья.

– Так что же было дальше? Что вы делали, когда вернулись домой из аэропорта?

– Не помню, – Стас тяжело вздохнул, – честное слово, какой-то провал. Наверное, я лег спать.

– Мне кажется, вы говорите неправду, – ласково заметила врач, – не волнуйтесь, никто не станет вас осуждать. Мы все понимаем, что вам пришлось пережить сразу два тяжелых психических стресса.

– Да, конечно, – вяло согласился Стас и еле слышно пробормотал по-русски: – Убивать меня невыгодно. Этим сукам надо другое.

– Что он сказал? – тревожно спросила врач.

Грек плохо расслышал и перевел несколько иначе.

– Вам кажется, кто-то хочет вас убить? – спокойно поинтересовалась врач и открыла свой чемоданчик.

– В Москве меня действительно хотели убить, – объяснил Стас с тяжелым вздохом, – к днищу моей машины прицепили взрывное устройство. Потом застрелили моего шофера.

– Все правильно, – тихо подтвердил Николай, – именно поэтому он остался здесь и не улетел в Москву с родителями. Здесь он в безопасности.

Врач надломила ампулу, наполнила одноразовый шприц бесцветной жидкостью и попросила Стаса повернуться на бок. Укол оказался болезненным, и Стас застонал.

– Ну вот, сейчас вы спокойно заснете. Здесь вам ничего не угрожает. Вы хотите остаться на этом диване? Или вас проводить в спальню?

– В спальню, – кивнул Стас, – в свою комнату хочу, здесь неудобно мне.

– Я провожу его. – Николай поднял его за локоть, увел, уложил в постель.

– Очень больно? – спросил Стас, глядя на его разбитую скулу.

– Да уж. Чувствительно, – кивнул Николай, – главное, зуб жалко, – он оттянул губу и показал осколок.

– Ты уж извини, брат.

Николай кивнул и накрыл его одеялом.

– И зуб себе вставь за мой счет.

Когда Николай вернулся в гостиную, Илиади и врач пили кофе, который успела сварить для них Оксана. Налить пришлось в антикварные серебряные чашки. Генеральша ими очень дорожила и не разрешала использовать, но другой посуды в доме не осталось.