Онлайн книга Хозяйка проклятого сада, или Новая жена для Темного

Пару раз ко мне присоединялся главный специалист в области Темной кулинарии — Грасерия, уже пузатенькая, как и я. А порой и Баэр — повар хоть куда, как мы помним.

Открывали мы и магазины, лавки Темной продукции. Раздавали семена Темных растений всем желающим. А вообще Темная растительность начала пробиваться повсюду. Сад же в условиях, когда не нужно было «бороться за жизнь», стал неожиданно покладистым. Теперь ему почти не требовался уход. В общем, мой «сын-подросток» стал взрослым, научился жить самостоятельно.

А еще с момента зачатия Единой Стихии люди начали замечать, что появляются совершенно новые растения. Не Светлые и не Темные, но и не особо нейтральные. Пропитанные новой неведомой гармоничной энергией. Растительный мир реагировал первым…

А когда я была на третьем месяце беременности, у меня, видимо, начались беременные «штучки». Нет, никакого токсикоза! И никакой клубники со сливками в два часа ночи — с этим вообще проблем не было бы при таком муже, как Баэр! Меня вдруг начала грызть совесть.

В голову начали стучаться мысли, что мы слишком жестоко поступили с Барторием. Что отправили на пытку и без того сломленного, безвредного старикашку… Как-то это немилосердно. А мы, Темные, умеем быть милосердными.

В общем, я уговорила Баэра, и мы поехали навестить бывшего злодея в его Темной тюрьме. Вдруг он изменился, что-то понял, и можно смягчить условия заключения? Ведь, по докладам тюремщиков, Барторий был еще жив.

Но условия заключения мы не изменили… По очень простой причине — в этом больше не было необходимости. Барторий больше не мучился в Темной тюрьме и искренне полюбил ее. Обещанные Грасерией Темные растения в изобилии росли по периферии его темницы, и он любовно обходил их, поливал из леечки, беседовал с ними, гладил, прыскал увлажнителем, усю-сю-кал по полной, называя своей «Темной прелестью».

В общем, да, Барторий окончательно сошел с ума. И в своем новом маразме обрел полную гармонию между Светом и Тьмой.

"Нас он узнал с трудом. Потом, кажется, что-то у него в голове промелькнуло, и он принялся кланяться да благодарить нас, что мы подарили ему эту «оранжерею», что здесь он обрел покой, его больше ничего не тревожит. И никуда он отсюда не уйдет…

Все это было очень по-стариковски. Он словно бы умолял детей не перевозить его из родной квартиры в лучшие, но незнакомые условия.