Онлайн книга Клад тверских бунтарей

Они прошли в палаты, там немец сказал:

— Сегодня ко мне обратился местный доктор, замечу, герр Савельев, очень способный человек. Он попросил у меня лекарство от острой формы кишечной болезни. Я много изучал этот недуг. Это снадобье применяется редко. Оно облегчает состояние человека, страдающего от переизбытка влажности и миазмов, распространенных на заболоченной местности. Это…

Савельева не интересовало, при каких болезнях помогает средство, понадобившееся местному лекарю. Он хотел выяснить, кто этот человек.

Немец фамилии не помнил, слишком сложная она была для него, иностранца, а вот имя он назвал — Иван.

Савельев поблагодарил немца, быстро выяснил, кто таков этот лекарь Иван, и послал к нему Бажена Кулика. Тот скоро вернулся и сообщил воеводе, что снадобье купил Козьма Пурьяк.

Данные Агиша полностью подтвердились.

Утром одиннадцатого августа князь Савельев выехал в село Дубино.

Тот встретил человека из Москвы приветливо и в то же время настороженно. Но Дмитрий показал, что объезжает поселения чисто формально, исполняя приказ. На предложение Воронова перекусить и выпить вина он ответил отказом и спросил, не происходило ли в селе чего необычного за последнее время.

Воронов чуть подумал и ответил:

— Не считая того, что сгорела изба одного из моих холопов, ничего.

— Что за холоп?

— Да был у меня такой Лавр Кубарь. У него жена Прасковья да дочь Варвара, жуткая уродина.

— А почему ты говоришь «был»? Он что, сгорел в избе?

— Пропал вместе с семейством. Когда мужики растаскивали пожарище, тел не нашли. Может, он сам и поджег дом, дабы бежать из села. Странный человек был, нелюдимый, работник так себе. Вся его семья — одно недоразумение. Я даже и в розыск подавать не стал. Пущай бегают.

— А к разбойникам в Черный лес он податься не мог?

Воронов внимательно посмотрел на Савельева и проговорил:

— Коли он знал тропу к ним, то мог и уйти.

— Значит, бежал. Ладно, это все?

— Больше ничего особенного вроде не происходило. Разве что у меня недавно новые люди поселились. Где-то в середине двадцатых чисел июля пришел ко мне ремесленник Гордей Бессонов, откупившийся от холопства. При нем сын Влас.

— Откуда появился этот Бессонов?

— Из Москвы. У него бумаги в порядке.