Онлайн книга Кодекс Охотника #08

— Внутри прутьев кислота от Морского Дьявола, — сказал я, ткнув краем меча в срезанный кусок пола, внутри из которого торчал ошмёток блеклой массы. — Причём, эта кислота в слюнном канале этой же твари.

— И сделали её совсем недавно. “Слюновод” имеет антикислотные свойства примерно 48 часов после смерти, затем разваливается. Так что решетка была сделана в ближайшее время. Это очень большие затраты, и очень большое искусство. Причём, хрен бы мы определили их каким-либо прибором!

Волк смотрел на меня восторженно, даже приоткрыв рот от восхищения.

— Но как ты об этом узнал?

— По запаху, — хмыкнул я. — Эти Морские Дьяволы водятся на глубине от километра, — просветил я его.

По лицу было видно, что Волк «поломался».

— А ты…

— В книжке читал, — улыбнулся я, не придумав ничего нового.

Не рассказывать же ему, как из-за тектонической деятельности эти твари покинули свою уютную впадину и полезли на берег, плюясь кислотой налево и направо. Мне кажется, они даже не имели ничего против бегущих от них в панике людей, а сбрасывали кислоту только из-за того, чтобы уравнять давление, и не лопнуть, как шарик от переизбытка, поднявшись с такой глубины.

— У меня последний вопрос, — сказал Волк.

— Ну?

Он нагнулся и принюхался.

— Он же ничем не пахнет!

Я широко улыбнулся. Обоняние Охотников было лучше обоняния обычного человека, и оно очень много раз спасало мне жизнь, поэтому я поставил плохенькую печать, будучи еще подростком, потихоньку рисуя, используя внутреннюю накопленную энергию тела.

— А маска? — никак не мог удержаться любопытный Волк.

— Тоже самое, только сделано более топорно. Учитывали, что клетку могут обследовать более тщательно. А вот внутрь клетки к зверю никто не полезет, но идея та же.

— И капсула в загривке?

— Да угомонись, это я уже почувствовал.

Действительно почувствовал.

Не зря я спрашивал Прохора, где его купили. Очень мне хочется повстречаться с местными “мясниками” душ. Душа Василиска была, как будто, в мелких надрезах, причиняющих ему невыносимую боль. Его уже не спасти. Даже залечи я его, он был безумен. Лучшее, что я мог сделать — это убить его, и отправить душу на перерождение.