Онлайн книга Комплекс хорошей девочки

Итак, теперь я сижу здесь, в их доме, с десятью фунтами холодных куриных крылышек и сырным чесночным хлебом, пока за раздвижными стеклянными дверями небо над заливом становится серым и зловещим. Делать особо нечего, и, поскольку я люблю бури – есть нечто интригующее в предвкушении необузданной стихии, – я открываю заднюю дверь, чтобы впустить прохладный воздух, а затем сворачиваюсь на диване и делаю домашнее задание. На заднем плане тихо работает телевизор, переключенный на местные новости, где метеорологи стоят перед радиолокационным изображением, залитым красным и оранжевым, и раздают советы типа «ни в коем случае не высовывайтесь из дома».

Я заканчиваю чтение по антропологии и смотрю на своем ноутбуке несколько клипов для урока медиакультуры, когда снаружи вспыхивает огромная молния, и в результате раскаты грома сотрясают дом. Поразительный шквал выбивает из меня дух. Дейзи, свернувшись калачиком под одеялом у моих ног, выбегает из комнаты и несется в свое любимое укрытие под кроватью Купера. Дождь начинает литься снаружи внезапным потоком, который поглощает горизонт за серебряной завесой.

И тогда я слышу это – слабый вой вдалеке.

– Дейзи? – кричу я, оглядываясь. Она выбежала на улицу, пока я не видела?

Нет. Я быстро заглядываю в комнату Купера: она лежит под кроватью, положив передние лапы на паркет, а ее маленькая мордочка зажата между ними.

– Это ты плакала, малышка? – спрашиваю я и подпрыгиваю, когда слышу это снова.

Во время грозы можно услышать ее крик…

Мой пульс учащается, когда слова Эвана звучат в моей голове. Он серьезно говорил о приведениях? Как же он ее назвал…"

"– Патриция? – вяло произношу я, мой осторожный взгляд мечется по комнате. – Это ты?

Светильник над моей головой мерцает.

Из моего горла вырывается испуганный визг, заставляя Дейзи отползти назад и скрыться глубже под кроватью.

Я выхожу из комнаты Купера с бешено колотящимся сердцем. Свечи. Наверное, мне стоит найти свечи на случай, если отключат электричество. Потому что ничто не кажется для меня менее привлекательным, чем сидеть в темноте и слушать вопли столетнего мертвого ребенка.

Словно по сигналу, снова раздаются пронзительные звуки, целая какофония, смешивающаяся с раскатами грома за пределами старого пляжного домика.

– Патриция, – зову я. Теперь мой голос спокойный.